Жестокая свадьба

Кто-то взломал аккаунт твоей жены и очень точно рассчитал время, чтобы вымазать в грязи Баграевых, чтобы вы и отмыться не могли. У тех, кто делал рассылку, были номера телефонов всех гостей. Шамиль ищет, но я почти уверен, что дело в тендере, так что возвращайся и рой там. А Волошин если узнает, что ты остался, подключит главное управление, и кто знает, какими методами они будут пользоваться. Мы тебя, конечно, вытащим, но все же…

– Согласен, Дан, – Рустам взял телефон, – ближайший рейс в восемь вечера, я успеваю выкупить билеты, нам лучше вернуться сегодня же.

Даниял обхватил руками голову – Заурбек прав, прав. И Рустам прав, но как можно просто взять и улететь? Казалось, пока он здесь, его Дана жива, но стоит только сесть в самолет, страшные слова обретут оболочку и окажутся еще более страшной действительностью. Как будто его присутствие на что-то влияет, и пока он дышит тем же воздухом, которым дышала она, у него остается надежда…

Раздался звонок – отец. Отвечать не хотелось, ему вообще ни с кем не хотелось говорить, но он заставил себя принять вызов.

– Здравствуй, отец.

– Даниял, как долетели? Заур выехал вам навстречу. Как дела? Ты что-то узнал?

– Да, узнал… – снова дыхание сперло, в глазах помутнело, – ее больше нет, Даны. Она умерла. У нее был нервный срыв, она пила транквилизаторы. А потом выкидыш… Она была беременная, отец, двойней. Они умерли, все трое…

В трубке стало тихо, потом послышался то ли вздох, то ли всхлип, и дрогнувший отцовский голос произнес:

– Возвращайся домой, сынок, у меня есть новости.

Я знаю, кто это сделал. Я клянусь тебе, что под ними земля гореть будет.

***

За всю дорогу Даниял не проронил ни слова. Рустам с тревогой косился, но молчал, и Дан был ему за это безмерно благодарен. Заурбек при прощании обнял Дана и на миг задержал его в объятиях:

– Моя сестра тоже Баграева, Даниял, и племянницы Баграевы. Мы одна семья, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Но Дан молча отстранился, лишь кивнул в ответ. Не было ни слов, ни мыслей, спасительное оцепенение накрыло с головой, но Дан знал, что это ненадолго.

Как и алкогольный угар, лишь на время. В груди уже давила, прорывалась отчаянная боль, которая грозилась затопить, скрутить до судорог, и когда она доберется до его души – вопрос времени.

Домой прибыли уже поздней ночью, но отец не спал, окно его комнаты светилось. Ждет. Грудь сдавило сильнее, Дан попробовал дышать глубже, но ничего не выходило. Вошел в дом и прошел к отцу.