Академия нечисти

И даже ректор не сдержал от их забавного одобрения улыбки, но закончил уверенным:

– И еще одно: инкубам и суккубам отныне запрещается готовиться к домашним заданиям в публичных местах! У вас для этого спальни оборудованы по последнему слову наших сексологов!

Инкубы и суккубы даже после этого улыбаться не перестали – ничего их не берет! Зато Янош вдруг вытянулся вверх, неестественно выпрямляя спину, поднял руки и тоже начал хлопать одними пальчиками, в точности подражая эльфам. Его факультет, сжимаясь от беззвучного смеха, поддержал.

Несколько человек с колдовского лбами упали на руки и затряслись. Смех одного Инирана прозвучал открыто и громко. Но ректор на демонов не разозлился:

– Притворяйтесь, что вам все равно, дорогие мои. А у меня целый список дел для нарушителей – никто в обиде не останется. Особенно сотрудники.

Выходя из зала, когда уже заклятие безмолвия было снято, а шум снова оглушал, я могла думать только об одном: интересно, ректор на самом деле не знал, что ночью пострадавшей была именно я? Не хотел акцентировать на этом внимание? Тогда спасибо ему.

Или все же не был в курсе? Но тогда почему вдруг именно это происшествие стало последней каплей в его терпении?

В коридоре меня догнали и тронули пальцами за локоть. Я развернулась и от неожиданности резко отшатнулась. А душа только от невинного прикосновения затянула песню, от которой защипало глаза. Иниран стоял передо мной и улыбался – а улыбаться он и без заклинания умеет так, что внутренности выворачивает.

Жутко захотелось положить ладони ему на грудь. Не знаю зачем. Просто положить, закрыть глаза и почувствовать, как стучит его сердце. Сопротивляясь этому желанию, я опустила глаза пол, чтобы хоть как-то соображать:

– Иниран, сними заклятие, – почти жалобно попросила я, но с помощью всей силы воли заговорила увереннее: – Вы вдоволь посмеялись надо мной. Чего еще тебе и твоим приятелям надо?

– Посмеялись? – бархатно выдохнул он. – Мы еще даже не начинали смеяться.

Я скрипнула зубами, как если бы всерьез могла сейчас на него злиться.

Зато это придало решимости:

– Сними! Или я пойду к ректору и пожалуюсь на тебя, как он и говорил!

Он ответил после паузы:

– Нет, не пожалуешься. У тебя высокая сопротивляемость, потому я сейчас и подошел. Но теперь уверен, на меня ты не пожалуешься.

Бесы его раздери, он прав. Это фальшивое чувство внутри не давало мне свободы выбора. Я не пойду к Шолле, если у Инирана после этого будут неприятности.