Он тебя не любит (?)

Если совсем немного алкоголя, то ничего особенного, но ты столько выпил, там сочетание получилось убийственное просто…

– Погоди, что ты несешь? – Макар сначала не понял, но, когда до него дошло, он сам схватил Алену за локоть. – Зачем вам понадобилось подмешивать стимулятор? Я и так был под завязку.

– Это не для тебя, а для Эвы, – Алена попыталась выдернуть руку.

– Для Эвы?

– Да, она вечно такая… зажатая… А тут ты, если бы она выпила шампанское, встряхнулась бы немного, расслабилась, может, у вас с ней что-то и вышло.

– Ты… – Макар так сжал ей руку, что она чуть не взвыла, – как ты могла? Она же твоя сестра! Ладно Рус сволочь, а тебе зачем?

– Я не могла отказаться, Мак! Он ревнует меня к тебе, – Алена всхлипнула и вытерла глаза свободной рукой, – решил отвлечь тебя Эвкой. А ты ей понравился, это правда. И я подумала…

– Довольно, – оборвал ее Макар, – теперь уже не имеет значения. Отойди от машины.

– Но Мак…

– Алена, отойди от машины!

Она вздохнула и отошла в сторону. Макар поднял стекло, вдавил педаль газа и выехал на дорогу.

* * *

Ему не нравилось свое состояние, его мутило, все вокруг казалось подозрительно расплывчатым. Может, и правда заехать в клинику? А потом машина вильнула в сторону, в глазах потемнело, Макар немедленно сбросил скорость и выехал на обочину. Облился водой из бутылки и долго сидел, опираясь на руль.

В голове никак не складывалась правильная картинка. То, что у него съехала крыша, объяснялось адской смесью сумасшедшей дозы алкоголя и стимулятора, пусть и слабенького.

Сколько той Эве надо.

Но ведь Эва была трезвая! Она даже шампанское не пила, таскалась с бокалом, пока Макар его не отобрал. Дурак пьяный. Потом принесла ему мобильник и должна была уйти. Так почему не ушла?

Ни Руслан, ни Алена не знают, что у них все получилось, еще как получилось. У Макара, по крайней мере. Вся в бурых пятнах простынь и измазанный в крови презерватив очень красноречиво об этом свидетельствовали. А простынь такая измятая, потому что Эва… сопротивлялась?

Макара бросило сначала в жар, потом в холод.

У него даже руки затряслись. Те кадры, которые вспоминались, не давали четкой картины. Они как сполохи – вот он ее целует, вот он заводит ей руки над головой, а она выгибается… И тут Мак снова похолодел. Ведь он думал, она от удовольствия выгибалась, а выходит, наоборот, от боли?

Стало так мерзко, будто его в дерьмо с головой сунули. Надо все прояснить, надо поговорить с Эвангелиной.