Он тебя не любит (?)

И почему его это так бесит? Может, надо было еще пару ведер в себя через капельницу влить? Иначе как объяснить, что кровь несется по венам как сумасшедшая, сердце колотится так, что вот-вот пробьет грудную клетку, дыхание сбивается на хрипы? Все остальное в полной боевой готовности, и, если Эва еще дальше продолжит сжимать коленки и исподлобья смотреть на Макара, то…

«Мак, не дури, вали отсюда скорее, иначе тебе…»

И снова он проигнорил внутренние вопли и склонился еще ниже над Эвой.

– Так может, проверим? – сузил глаза, а сам чуть не задохнулся от тонкого, девичьего аромата, ударившего прямо в мозг.

– Проверяй, – она даже не шелохнулась, лишь еще выше вздернула подбородок.

И он, чувствуя, как летят ко всем чертям его внутренние тормоза, подхватил ее и усадил на подоконник. Впился и сам себе напомнил тигра, вгрызающегося в нежную шею пойманной антилопы.

Запустил руку в гладкие густые волосы и стянул на затылке, а потом оторвался от нее и заставил посмотреть себе в глаза, сам вглядываясь в расширенные зрачки.

Ну хоть что-то он должен там прочесть? Увидеть отвращение и брезгливость, если она его обманула. Или удовлетворение и торжество, если Алена говорила правду, и Эва на него запала.

Ничего. Ничего там не было. Лишь две пропасти, полные утреннего тумана.

– Целуй меня, – не попросил, потребовал, еще сильнее стягивая волосы.

– Тебе надо, ты и целуй, – ответила та чуть хрипловато, и он с полубезумным стоном впечатался ей в губы.

А когда почувствовал, как его нерешительно обнимают за плечи тонкие руки, последние остатки здравомыслия улетели в две подернутые туманом пропасти.

* * *

Ну конечно, она его обманула, и конечно, он сразу это понял. Ему бы сделать над собой усилие, остановиться, застегнуть джинсы, дать по заднице этой дурочке и валить. Чем быстрее, тем лучше.

Но он не мог. Не мог заставить себя оторваться от нее.

Она поначалу пыталась изображать искушенную любовницу, хоть и довольно неумело, а потом не выдержала. Толкнула в грудь и закрыла лицо руками, отворачиваясь. Мак сразу же остановился, отнимая руки, они уже лежали на кровати – когда только успели перебраться, он и не помнил.

– Зачем было врать, дурочка? – он шептал на ухо, покрывая ее поцелуями, лаская дыханием теплую кожу. Нежную, шелковую.