Кинк. Право на удовольствие

Потому типичный скандал вдруг и перерос в немыслимое:

– Лиля, я думаю, что нам надо отдохнуть друг от друга. Подумать, – он сказал это неожиданно спокойно. – А у тебя вещи уже собраны.

И в этом я не могла поспорить. Если останусь, то разругаемся окончательно. А так остынем, потом спокойно поговорим и снова станем счастливой семьей. Однако вырвалось:

– Но куда же мне идти?

– К родителям. – Он уже шагал в зал и опять распалялся: – Они ж повторяли, что я бесперспективный. Поезжай, обрадуй преподавательскую мамашу, что она все время была права!

Я спешно покидала еще несколько вещей в чемодан и поспешила исчезнуть, пока до осколков не разрушила наше хрупкое счастье и не услышала другие эпитеты, которые потом ночами будут разъедать мне мозг.

К родителям не поехала. Было стыдно рассказывать им о произошедшем. Понятное дело, что завтра мы с Олегом помиримся, но до того момента я выслушаю очень много о себе и своем муже. Скрепя сердце доехала на такси до Киры. Подруга, глянув на опухшее от слез лицо, молча отступила в сторону, давая мне проход.

У Киры и Кирилла однушка, один диван, на котором они вдвоем умещаются, а места для гостей нет, за что я десять раз извинилась. Но Кира сначала выслушала на кухне мой краткий рассказ о произошедшем, а после гаркнула, что уши заложило:

– Кирюх, ты на полу поспишь? А мы с нюней в обнимочку!

– Да без проблем, девчата, – ответил тот из комнаты так же громко. – И можете не стесняться, я даже рад посмотреть! Лиль, ну ты чего расклеилась?

– Сиди там, родной! У нас девчачьи разговоры!

– Да не лезу я! Лиль, может, за винцом сгоняю, а? Винцом мы быстро твоим обидчикам кости перемоем!

Кирилл младше нас с Кирой, он еще на последнем курсе института.

Неказистый, слишком коренастый, в нем нет ни капли привлекательности моего Олега, но с живыми и всегда веселыми глазами. Я в некотором роде даже понимаю, что Кира в нем нашла. Невероятно легкий в общении человек, умеющий быть серьезным только в отношении к ней, а во всем остальном – шалопай, каких поискать. Про таких говорят разное: «им море по колено» и «оторви да выброси», и обе эти формулировки верны. Мне почему-то кажется, что Кирилл никогда любимую бревном не назовет, даже в порыве крайней злости. А может, это потому, что она в постели не бревно?

– Ты не сердись, что вас стесняю, – вновь повторила я, поскольку вид у подруги становился все мрачнее. – Олежа позвонит, и все наладится.