Моя судьба под твоими ногами

 – Я предупредил охрану, чтобы посматривали сюда! И она не должна была еще быть ходячей!

– Вот и мне интересно, – Крайдин глянул на взъерошенного после сна паренька, отчего тот побледнел еще сильнее, – что же за мазь у тебя такая чудесная, и почему наши раненные после нее так быстро в себя не приходят?

Нош растерянно посмотрел на Мариссу, нарочито грозно ухватил ее за локоть и подтолкнул к возу. Крайдину тоже было интересно, потому он не мешкал и последовал за ними. Подхватил масляную лампу, поднял выше. Маг за это время заставил ведьму улечься на живот и замер в изумлении, разглядывая ее спину.

Та, к удивлению обоих, не стала сопротивляться и вопить.

Крайдин уселся поудобнее за спиной мага, протянул руку с лампой дальше, но от той же демонстрации удивления воздержался. Заявил с иронией:

– Нош, да ты просто великий магистр из древних легенд. Надо же. А мертвых воскрешать умеешь?

– Зря вы шутите, милорд, – сдавленно ответил маг. – Это не моя мазь сотворила чудо, вы знаете.

– Знаю, – Крайдину надоело мучить Ноша.

 – Уйди.

– Как прикажете, милорд.

Маг шмыгнул к проходу. Крайдин аккуратно провел пальцем по красной полосе на спине ведьмы. Примерно так выглядят шрамы после страшных ран – через несколько лет и после правильного оказания первой помощи. Пройдет еще несколько дней, если не часов, и даже этих полос не останется. Спина уже гладкая, как будто не проходился по ней многократно кнут, сдирающий кожу с мясом. Крайдин запоздало отметил, что ведьма ежится от прикосновения его пальцев и скрипит зубами, но помалкивает – не знает, что высказать на этот раз? Но не забыла продемонстрировать, как ей противно.

Наслаждаясь ее реакцией, Крайдин провел еще раз, теперь всей ладонью. Девица от отвращения или нервного напряжения задрожала, что только рассмешило накхасита. Трогать ее и самому было неприятно, потому он решил не продолжать затянувшуюся шутку: убрал руку, отодвинулся и наблюдал, как ведьма садится, вдавливается в темный угол повозки и прижимает платье к груди. Как она кривит губы в злой усмешке – созданная природой для соблазнения, но такая же омерзительная по воле той же самой природы.

– Что вылупился, демон? – не шепчет даже, шипит.

Крайдин и не думал раздражаться. Хотя уже не в первый раз ему хотелось дать себе волю – избить ее до такой степени, чтобы в следующий раз она четырежды подумала над каждым словом. Но это можно сделать и завтра, а сегодня и без того от ночи остается все меньше.