Последняя игра чернокнижника

А там уже родители бегут с дитем в ближайший орден для определения природы силы. И если черная, то младенца глаз лишают – он все равно слепым не будет, но хотя бы больших бед не наворотит, пока взрослеет.

Я, подбодренная его ответами, тараторили еще быстрее:

– А что произойдет, если он снимет повязку? Все вокруг умрут?

– Нет, конечно, – теперь Ноттен еще и добродушно посмеивался. – Как я вытаскиваю из людей самое светлое, он – самое темное. Любые пороки, даже скрытые. Сама должна догадаться, что в густонаселенной столице он смог бы навести хаос, если бы ходил без повязки по улицам.

А он присягал поддерживать порядок.

– Да и вряд ли его вообще стесняет эта повязка, – я сделала очевидный вывод. – Он же все видит! Кстати, а что со мной не так? Уж кем-кем, а уродиной меня ни разу не называли…

Ноттен прижал сжатый кулак к губам, скрывая то ли смущение, то ли смешок:

– Катя… Я врать не умею, потому скажу прямо – и, кстати говоря, это хорошая новость, хоть может и ударить по твоему самолюбию.

По нашим меркам ты некрасива. Слишком худа, не можешь похвастаться пышностью форм, роскошными бедрами или высокой грудью. Не так уж важно, что у тебя необычные для сих мест серые глаза или небольшой носик, потому что у нас для женщины первое значение имеет фигура.

Я удивленно уставилась на свою грудь – не такая она уж и маленькая. Не четвертый размер, конечно, но кому он нужен – четвертый-то? Ноги худые, это верно, но я себя всегда считала изящной, а не уродливой.

Ноттен по-своему понял мое замешательство:

– И радуйся! Заодно лучше жирок не наедай, а то еще раздашься – с твоим милым личиком этого хватит. А в таком виде тебя в наложницы продавать не станут, никто попросту не купит.

– В… наложницы? – я похолодела от очередной «приятной» новости.

– Ну да. Вижу, знакомо такое понятие. Тебя же наверняка устроят прислугой – чистить, убирать, готовить. Я, разумеется, от своего характера рассуждаю, но мне кажется, это намного лучше, чем ублажать мужчин, на которых хозяин покажет пальцем.

Девицы разные бывают, а твой рассказ о себе я слушал внимательно. Ты много чего против себя совершила, но похоти за тобой не видно.

С этим спорить я не стала. Вообще не знаю, как за всю свою гадостную биографию ни с кем не переспала. Предложения были, но с моей стороны никакой влюбленности. А мне все время казалось, что в том кругу, где я вращалась, стоит только раз дать поблажку – и пойдет-поедет.