Последняя игра чернокнижника

– Поднять карету в небо намного проще, чем заставить элохов служить. Не просто служить, а быть в их преданности настолько уверенным, чтобы спокойно доверить им свою жизнь. Эта маленькая демонстрация силы заткнет рты всем, у кого они еще не заткнуты. Хотя о чем это я? Меня же все обожают.

– Ага, обожают, – пробубнила я под нос. – Просто боятся.

– А какая разница, Кати? – он произнес мое имя на тот же манер, который использовал господин Нами. – Ведь значение имеют поступки, а не мысли. Разве нет?

Я не могла с этим спорить хотя бы потому, что была отчасти согласна.

Его ненавидят и, уж конечно, не обожают, но никто не рискнет выказать неуважения. Тему я, однако, продолжать не собиралась. Но он уже молчать, похоже, не хотел:

– Почему ты ни о чем не спрашиваешь?

– А о чем спрашивать?

– О своем будущем, например. Это должно быть интереснее, чем элохи.

Я вздохнула.

– Айх Ринс, расскажите мне о моем будущем. Зачем вы меня купили?

– Сам не до конца понял. Может быть, чтобы узнать о самолетах? Я придумаю тебе какие-нибудь обязанности, не переживай, – он сделал паузу.

 – Хотя ты не очень-то переживаешь. Из тех, кого я впервые веду в свой замок, один на десяток не бьется в истерике. И почти никто из этих смелых не доживает до конца первого рая. Случайность или закономерность?

Я напряглась, но ответила, глядя на повязку – будто в глаза ему смотрела:

– А какой смысл биться в ожидании беды? На везение я уже давно не рассчитываю. Мой пессимизм вполне можно приравнивать к реализму.

У меня было два господина, и два раза меня побили. Случайность или закономерность?

– Мне нравится твое здравомыслие, Кати.

– Катя, – зачем-то поправила я. Сама почувствовала неуместность и добавила: – Меня так зовут. Звали. Хотя какая разница на фоне всего остального?

– И не нравится твой пессимизм, Катя, – теперь он произнес правильно, а в тоне появилась ирония. – Хорошее слово, ум не сразу подкинул его значение, но вышло очень ёмко. Итак, пессимизм? Вряд ли кто-то в здравом уме назовет меня лучшим господином в Ир-Раттоке.

И вряд ли кто-то из попавших в мои руки скажет, что ничего от этого не получил.

– Даже та служанка, которую вы три дня назад убили? – припомнила я.

– Ну, она тем более ничего не скажет, – ответил и отвернулся к окну, теперь улыбаясь. Продолжил через пару минут тишины: – Тогда обговорим правила, раз уж я все равно недавно удовлетворил похоть, а заняться больше нечем. Слушай внимательно, Катя, дважды повторять не буду.