Стать последней

Он бросил меня на пол, резко развел ноги и сразу вошел. Замер на секунду, будто сам только пытался осмыслить происходящее, а потом задвигался – несколько раз мучительно медленно. Я не сдержалась и выгнулась ему навстречу. После этого движения стали страстными, резкими, и от них моя кровь тоже начала закипать. Неприятное растяжение внутри сменилось на тягучую истому, которая нарастала с каждым его рывком. Рот непроизвольно открывался, и Криит тут же погружал в него свой язык, а я только выдыхала с тихими стонами.

Еще немного, и я сама начну насаживаться на него, но слабое тело не было способно на ответ, достойный страсти Криита – оно только наслаждалось ощущением силы, входящей внутрь вместе с мужчиной. Он ускорился еще, потом с самым сильным толчком выплеснулся в меня, а лицо при этом неконтролируемо напряглось, будто ему было больно. Мне же словно чего-то не хватило: когда он брал меня, в теле назревала буря, стремясь к какому-то пику. И теперь все нутро заныло от разочарования, что так и не узнало, чем заканчивается такая буря.

Вышел, орошая остатками семени мое бедро, и перекатился на бок. Смотрел в мой профиль, но ничего не говорил долго. Я не выдержала сама:

– Могу я выпить отвар, сын вождя?

– Пей, Тали. Я совершенно точно убью тебя очень скоро, потому что ты невыносима. И хочу быть уверенным в этот момент, что ты не носишь моего ребенка.

Уснула я за миг – и сознание, и каждое сухожилие только этого и ждало.

Проснулась на рассвете. Криит лежал рядом, но уже не спал.

Снаружи звучали голоса. Скоро мы выйдем из палатки, чтобы позавтракать и отправиться в очередной бесконечно длинный день.

Я молчала, не зная, как приветствовать того, кто ночью стал твоим первым мужчиной. Показал или просто наметил возможное удовольствие, но сам не перестал быть тем, кем был раньше. Криит вдруг начал говорить тихо, делая паузы между фразами, будто подбирая слова:

– Отвечу на один вопрос. Мне на самом деле нравится эта земля, Тали. Она очень странная.

Я здесь совсем недолго, но успел повстречать трех женщин, каждая из которых не укладывается у меня в голове. Первая – молодая девчонка, очень меткий стрелок, не задумываясь, пожертвовала собой, чтобы убить нашу шаманку. А потом всадила себе нож в горло, чтобы ее тело не досталось моим солдатам. Она могла бы стать моим лучшим воином. Вторая женщина умирала на моих глазах, но ее спокойствие перед последним порогом равняло ее с лучшими из нас.