Парижская трагедия. Роман-аллюзия

 – Понимаешь, сегодня у меня возник вопрос, на который на данный момент, я пытаюсь найти ответ. Как можно убить триста проституток и при этом даже не потревожить власть? И в тоже время, достаточно, убить шесть молоденьких девушек из влиятельных семей, чтобы вселить ужас в весь город и поднять на уши всю «верхушку» столицы.

– Ну, начал я в тени революции, да и, похоже, власть больше заботит не количество, а качество жертв. На отбросов общества им плевать, а здесь их задели за родное. Тут просто надо правильно выбирать жертв…

Гренгуар резко схватил Тибальта за шею и прижал к стене дома.

– Тогда вопрос в другом. Какого дьявола, ты вышел за пределы бедного квартала и настроил против себя всю мощь Парижа? Тебе не хватает острых ощущений, славы? Чего ты этим решил добиться? Чтоб тебя нашли? Ты понимаешь, что ставишь нас под удар?

Маньяк улыбнулся безумной довольной улыбкой, но не мог ответить – поэт перекрыл ему воздух. Он отпустил убийцу и тот, жадно вздохнув кислорода, истерично захохотал.

– Я рад, что смог тебя развеселить.

Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда тебя будут судить. – Поэт презрительно посмотрел на хохочущего Тибальта. – Хотя нет. Суда не будет. Как только они тебя найдут, то разорвут на части. Мне кажется, что ты заразил народ своей жестокостью.

– Они никогда меня не найдут! Забыл? Сам Париж на моей стороне. Он мой щит и мое укрытие. Пока я под его защитой, мне ничего не грозит, а любой дурак, который сунет свой нос в наш квартал, вряд ли покинет его живым, – с безумной улыбкой и горящими глазами произнес маньяк.

 – Пойми, Гренгуар. Так должно быть. Все красивое должно умереть!

– Я бы не сказал, что все твои жертвы красивы, – поэт покосился на трупы проституток. – Почти все они, страшнее самого ада, а уж я точно знаю, о чем говорю. И, хоть убей, я не вижу связи между шлюхами из бедного квартала и молодыми девушками из богатых семей.

– Это две крайности одного и того же. Как же ты не замечаешь? И те, и другие вызывают в мужчинах только похоть – они дурманят им мозг.

Из-за таких женщин мужчины теряют головы и совершают непростительные ошибки с роковыми последствиями. По воли подобных красоток гибли целые империи, начинались войны и погибали сотни тысяч людей, разрушались семьи. Их тело и их красота – это самый жуткий яд, и он отравляет мужские сердца, превращает их в жалких рабов своей плоти, – выражение лица Тибальта было отстраненным, будто, поэта здесь не было, и все это он говорил сам себе.