Парижская трагедия. Роман-аллюзия

Священник ласково, но грустно смотрел вслед счастливому юноше, которого впереди ожидает еще много испытаний, когда рядом раздался звонкий голос:

– О, это таинство венчанья,

Что происходит меж людьми.

Дарит радость и страданья

Всем тем, кто жаждет так любви.

Отец Люсьен повернулся на звук, и грусть сменилась негодованием.

– Да как ты посмел осквернить дом Божий своим присутствием!?

– Дом Божий!? Не слишком ли громкое звание для столь крошечной церквушки? Вряд ли он сюда вообще заглядывал.

Мне думается у него хоромы то побольше, – легко и непринужденно, не обращая ни малейшего внимания на возмущения священника, заметил Гренгуар, выходя из тени.

– Да как ты смеешь… – негодование святого отца перерастало в гнев.

– Ну вот! А говорят, двери церкви открыты для всех. Как жить? Кругом один обман! – наиграно драматично воскликнул поэт.

– Ты прислужник Сатаны, убирайся из моей церкви, а не то…

– А не то, что? – улыбаясь, поэт, почти вплотную приблизился к отцу Люсьену.

– Я не боюсь тебя, люциферов прихвостень. – Священник напрягся всем телом, но твердо смотрел в глаза Гренгуару.

– И это хорошо. Я не простил бы себя, если бы запугал божьего человека. Рано или поздно мне нужно же будет кому-то покаяться в своих грехах.

– Мне не хватит жизни на эту исповедь.

– Почему мне кажется, что вы не любите меня? – с наигранной обидой спросил поэт. – Как же заповедь Господа нашего – возлюби ближнего своего, как самого себя?

– Это не относится к приспешникам дьявола.

А если честно, то и терпение, которое завещал нам Господь, у меня уже на исходе.

– Это печально. Над этим надо работать, святой отец. Вы все-таки божий человек. А знаете, что, мне кажется, что дело не в ненависти. Вы ревнуете! – Гренгуар улыбаясь, разглядывал седого и щуплого священника.

– Что? Ревную? Я? К кому? – отец Люсьен был удивлен и возмущен в одинаковой мере.

– Как к кому? К Богу, конечно! Ведь в какой-то степени я к нему ближе, чем вы.

– Да как ты смеешь!? Моя вера в Господа непоколебима! – ноздри отца Люсьена раздулись от негодования, и он покраснел.

– Об этом и речь, святой отец, – поэт с довольной улыбкой повернулся к священнику спиной и плавно направился к дверям церкви. – Вы верите, что Бог существует, а я это знаю наверняка. Подумайте об этом на досуге.