Парижская трагедия. Роман-аллюзия

– Жоржет, я наверх! – громко крикнула молодая продавщица собственного тела хозяйке кабака, взяла со стола зажженную свечу и, все также заигрывая, потянула Феба вверх по деревянной лестнице, ведущей к выходу и выше – к одним единственным апартаментам в этом мерзком и отвратительном заведении.

Когда дверь захлопнулась, и проститутка зажгла свечи, висевшие на стенах этой небольшой и сырой комнаты, в которой не было ничего кроме старой кровати с потертым и изъеденным молью матрацем, они вновь оказались лицом к лицу.

Рыжеволосая нимфа игриво оттолкнула Феба назад, и он, отступая сел на кровать, а она забралась на него, обхватив своими ногами его бедра и уложив на спину, нависла над взволнованным стражем порядка.

С неудержимой страстью, Флер принялась целовать его шею и грудь, запустив свои пальцы в волосы Шатопера. Она точно знала, что нужно делать, потому что Феб уже почувствовал, как его кровь приливает ниже пояса и блаженно закрыл глаза, когда вдруг осознал, что все идет не так как надо.

– Ммм… Хочешь сверху? Я люблю мужчин, проявляющих свою силу, – удивленно и в то же время довольно произнесла ле Солей. – Хочешь, я буду твоей рабыней этой ночью?

– Я хочу, чтоб ты мне рассказала про убийцу, – маска обольстителя спала с лица полицейского, и он пронзительно посмотрел ей в глаза.

– Ты че, извращенец? – проститутка резко села и с отвращением отползла к изголовью кровати, прикрывая руками свою почти оголившуюся грудь.

– Я пришел не для того, чтобы развлекаться. Мне нужна информация о том, кто убивает… твоих подруг. – Феб хотел быстрей со всем покончить, чтобы покинуть это отвратительное место, где запахи грязи и пота, были самыми приятными из всего букета ароматов.

– О, боже! Ты полицейский!? – проститутка, как ошпаренная спрыгнула с кровати и бросилась к двери, но Шатопер преградил ей путь.

Он взял ее за плечи и заглянул в испуганные мутно зеленые глаза:

– Я не буду тебя трогать.

– Не бойся!? Да ты знаешь, что здесь бывает с теми, кто хотя бы разговаривает с полицейскими? Лучше тебе не знать. Так что не надо меня тут успокаивать. Я еще жить хочу! – шлюха смерила Феба презрительным взглядом.

– Я сегодня здесь не как полицейский. Это личное. И мне нужна твоя помощь.

– Ничем не могу помочь.