Парижская трагедия. Роман-аллюзия

Меркуцио, захлебываясь кровью, повалился на спину. Феб стоял скованный от шока, не соображая, что ему делать. У него нет ни малейшего шанса противостоять этой толпе. Это просто самоубийство. Но в тот момент, когда второй из истязателей Либертье – худой и высокий, принялся расшнуровывать завязки у себя на штанах и, под одобрительный хохот зрителей, собираясь помочиться на Меркуцио, Шатопер не выдержал. Он выскочил в центр круга и с разбега сбил обидчика с ног, повалив на землю, и нанес пару точных ударов ему в лицо.

Оставив бессознательное тело лежать на земле, Феб снова вскочил на ноги и преградил коренастому путь к избитому другу.

– Парень, ты чего? Мы же просто веселимся! – истязатель был в полном недоумении, как и притихшая толпа.

– Ты его не получишь! Как и никто другой! – Шатопер решительным взглядом обвел всех собравшихся. Адреналин бил в нем ключом и страх скрылся где-то глубоко в подсознании. – Он со мной!

– Но он же полицейский! Ты че? – раздался недовольный голос из толпы.

– Да! Как и я! – гордо и с вызовом признался Феб. Отступать уже было некуда, да он и не собирался трусливо выкручиваться.

Толпа аж взорвалась пронзительным улюлюканьем, а Шатопер бросился к другу. Он приподнял его и, придерживая голову, пытался привести в чувство.

– Боже, Меркуцио, что ты здесь забыл? Какого черта…

– Я не мог отпустить тебя одного… – сплевывая кровь, произнес полицейский. – Они украли мой кошелек… там были документы… прости…

– Ничего. Держись. Мы выберемся отсюда.

Обещаю…

– Так-так-так! Кто тут у нас? Месье Шатопер, вот мы и встретились! Снова! – раздался звонкий голос, и все притихли.

Феб резко оглянулся, выпрямившись во весь рост, и увидел Гренгуара, который забрался на нагруженную ящиками телегу, стоявшую у стены кабака. Возвышаясь над всеми присутствующими, поэт с довольной ухмылкой смотрел на полицейского.

– Прошу простить мне мое любопытство, mon cher[3 - Мой дорогой (фр.)], но какого черта вы здесь забыли? Я бы предположил, что вы заблудились, но не могу оставить без внимания ваш чудный наряд.

Стало быть, вы целенаправленно направлялись сюда. Может вас, разочаровала жизнь полного достатка или вы спустили все маменькины деньги? – будто нараспев произнес Певец Парижа, и толпа взорвалась одобрительным смехом.

– Мы здесь из-за Джульетты Капулетти, – пытаясь сохранять спокойствие, честно ответил Феб.

– Серьезно? Вы вводите нас в замешательство все больше и больше, mon amie.