Парижская трагедия. Роман-аллюзия

Прости меня.

Квазимодо схватился за голову обеими руками и как загипнотизированный принялся повторять «Прости, прости, прости!»

– Пожалуйста, скажи мне, зачем я здесь? Почему ты меня похитил? – но горбун не реагировал на ее вопросы, а продолжал шептать себе под нос «Прости!»

– Скажи мне! Прошу тебя! Ответь! – но все было напрасно, уродец не слышал ее. – КВАЗИМОДО!

Услышав вдруг свое имя, горбун словно очнулся и посмотрел на Джульетту.

– Зачем ты похитил меня? – девушка повторила свой вопрос.

– Чтобы защитить.

Убийца ищет тебя. Здесь ему не найти. Никогда. – Как само собой разумеющееся, ответил горбун.

– Откуда ты это знаешь? – Джульетта была поражена, насколько уверен в своих словах Квазимодо. – Кто тебе сказал?

– Мой отец. Он сказал, что другого варианта нет. Он приказал мне принести тебя сюда. Сказал, что здесь ты будешь в безопасности.

– И ты ему поверил?

– Отец никогда не врет. Он ненавидит лгунов. И я не могу его ослушаться.

– Почему не можешь?

– Он меня создал.

Воспитал, научил говорить, читать, писать, дал мне дом и всегда защищал меня. Он единственный кто хорошо ко мне относился. Я ему нужен. Я не могу его ослушаться. Я обязан ему жизнью и никогда не должен в нем сомневаться. Он человек, а я как будто человек.

– Это неправда! Ты такой же человек, как и он! А где твоя мама? – несмотря на свое положение, девушка сочувствовала несчастному уродцу – она была в плену, из которого можно выбраться, Квазимодо же был узником собственного тела.

– У меня ее нет. Только отец.

– Ты никогда ее не видел? Она умерла?

– Нет.

– Она вас бросила? Из-за того, что ты такой?

– Нет. У меня нет мамы. Только отец. – Еще раз повторил горбун.

– Это ужасно! Твой отец никогда не рассказывал о ней?! Мать и отец есть у каждого человека! – Джульетта была в недоумении.

– Я как будто человек, но не человек, – вновь произнес Квазимодо, прикрывая лицо ладонью и глядя на девушку сквозь пальцы.

– Зачем ты прячешь свое лицо?

– Чтобы не пугать тебя.

– Перестань! Ты меня не пугаешь. Опусти руку и подойди, – доброжелательно, с сочувствующим взглядом, попросила пленница.

Квазимодо застыл в нерешительности. Он был полностью сбит с толку. Еще ни разу в жизни он не сталкивался с подобным поведением, и нестандартные обстоятельства пугали его. На него не раз орали, обзывались, проклинали, смеялись над ним и издевались, пугались его, били палками, кидали камни и тухлые яйца.