Моя Люсия

Надеяться на помощь отца она не может – как один простой рыбак защитит её от множества осуждённых? От мужчин, к которым попала новая молодая игрушка, с которой по закону можно делать всё, что угодно?

– Боишься? – на плечи опустились тёплые сильные руки. Дыхание защекотало затылок. – Есть предложение.

Девушка повела плечами, сбрасывая ладони. Она подумала о нескольких вариантах, но все казались неподходящими. В её сознании любая близость казалась опасной, но щекочущее дыхание будоражило, пробуждая и что-то новое.

И это пугало. Прошептала, стараясь чтоб голос прозвучал ровно:

– Понимаю. Но я… Против. Поэтому опять прошу, отойди.

Вкуснейший запах готовых грибов грозил обернуться запахом угольков, и мужчина кинулся их спасать. Или это было выполнение просьбы? Пока Джейсон складывал палочки с грибами на лист, девушка отошла в сторону. Босые ступни слегка покалывало –новый дом и сам был не против познакомиться. Закрыв глаза, она прислушалась, пропуская через себя всё, что хотел показать ей Остров. Сколько жизни и силы, сколько света и тайн!

– Поделись, Матушка, поделись, природа, со мною своею силой, поделись жизнью, чтоб вынести мне новые испытания, чтобы выжить и тут.

Поделись мудростью, помоги не стать той, кем меня считают видящие мой облик, – шептала она, обращаясь к той, которую считала своей покровительницей.

– Эй, малышка, кушать-то будешь?

Недовольное урчание, предательски громкое, заставило её покраснеть, но всё же присоединится к трапезе. Подавая импровизированную тарелку, мужчина испытующе заглянул в глаза Люсии.

И улыбнулся так светло и искренне, что ей стало спокойнее.

– Спасибо.

Кажется, после еды сил не прибавилось, и она только ещё больше устала. В тишине вся усталость за предыдущие сутки тяжелой ношей навалилась на плечи. Чужая пока еще земля не давала достаточно сил, и сон утащил её в свои объятия.

И казалось, что остров – это лишь сновидение умирающей в маленькой лодчонке посреди океана девушки-целительницы. Той, что осмелилась отказать влиятельному богачу в близости.

Умирающей дочери, чья мать беспокоилась больше о собственном благополучии и будущем младшего сына. Видения умирающей в волнах, которые отчего-то пахли мускусом и кардамоном, и немного сосной.

Проснулась она, когда солнце прошло больше половины пути от зенита, рывком села, отгоняя кошмары полудрёмы.

Пробивающиеся сквозь листву ласковые лучи солнца и шум водопада успокаивали, напоминая, что суд, ненадёжная лодка и хитрое течение уже позади.