Моя Люсия

Чуть опустив веки, она прислушивалась к себе. Тело ныло от усталости, и снова хотелось пить. На краю сознания ещё таилась боль, а голова казалась непривычно лёгкой.

– Как отдохнула? – провожатый был совсем рядом и тоже дремал, засыпав остатки костра землёй. – Поднимайся, как раз до заката успеем.

Он протянул руку, помогая встать. Но в этот раз касание не только обдало жаром – в мгновение пальцы и ладонь девушки покраснели как от ожога.

– Ай! – выдернув руку, долго, с недоумением она рассматривала пальцы.

– Проклятие неприкасаемых… Похоже, мстительный попался тебе судья, заколдованной печати не пожалел. Малышка, что же ты ему сделала?

– Ничего не сделала, а наоборот. Отказала…

Это печати были одноразовыми и довольно дорогими. Проклятие “неприкасаемости” могло иметь разную силу и эффект.

От неприятия контакта, небольшой сыпи, и до такого, что достался Люсии – одно лишь прикосновение другого человека вызывало ожоги, как от огня. Она вздохнула, сильнее затягивая ворот, и надеясь, что её клеймо не увидят.

Ведь один лишь его вид –позволение не только коснуться, но и много большего.

– Сейчас уже ничего не изменить, так что лучше поспешим, хочу успеть к ужину.

Петляя по тропинке вниз, девушка размышляла, зачем было останавливаться на целых полдня, если поселение рядом. В голову приходил только один вариант – мужчина понял, насколько та измотана.

Традиционные звуки близости человеческого жилья проявлялись на грани слышимости, изредка прерываемые криками животных.

Вскоре стали доносится и запахи. Возможно поэтому поселение казалось обманчиво близко – лес закончился, а деревня так и не началась, если не считать домика лесника. А за ним простиралось довольно большое поле, усеянное пшеницей и ровными грядками овощей.

– Почти пришли. Скоро найдём тебе комнату, и обсудим чем ты можешь быть полезна нашему поселению.

Люсия только кивнула. Похоже, мужчине не хотелось её сопровождать. Сухой тон, лишенный всяких эмоций, скупые движения.

Да он даже не оглядывался проверить, идёт ли она за ним.

Показались дома. Они липли к скале, и жались друг к другу, опутанные ступенями и лестницами. Крыши одних были балконом или входом других. Смеялись дети, перекрикивались соседки, готовившие ужин в открытых общих очагах. Но ощущения бедности и уныния не было – домики белые, некоторые даже расписанные, кругом полно цветов и зелени в глиняных горшках. И всё это полыхало в последних лучах солнца.