Русская гейша. Загадки любви

К тому же огородил участок с сосной и скамьей невысоким забором, сложенным из неровных камней.

– Она у себя дома, и никто, к сожалению, не видит ее прелестной ножки, пусть и в носочках, – пояснил он.

– Но так проигрывает композиция, – резонно заметила я. – К тому же такие заборы не вполне соответствуют японской традиции.

– И что я буду делать без таких ценных замечаний, когда ты покинешь меня? – спросил Крис и вздохнул.

Он аккуратно положил лист на циновку, вытер тряпочкой пальцы, испачканные углем, и бросился в постель.

Упав на меня, Крис начал целовать мои губы, не отрываясь. Я обхватила его руками, прижалась, ерзая напрягшимися сосками по его груди.

– Придется приехать в Москву, – сказал, задыхаясь, Крис, на секунду оторвавшись от меня и глядя затуманенными глазами.

– Молчи, – прошептала я и нашла пальцами его вставший нефритовый стебель.

Закинув ноги ему на поясницу, я тихо застонала, почувствовав, как он резко вошел в меня. Когда наши «фрукты лопнули» практически одновременно, Крис вскрикнул, но не выпустил меня.

Он продолжил выполнять ходы любви, правда, делал это медленно и нежно…

Когда мы в полном изнеможении сползли с кровати, я первым делом встала под холодный душ. Окончательно придя в себя, накинула мужское кимоно из плотного шелка стального цвета. В мансарде оказалась крохотная кухонька со всем необходимым, и я приготовила зеленый чай и бутерброды. Мы сидели в комнате на полу, медленно попивая чай из красивых керамических пиал и беседуя, словно были знакомы тысячу лет.

Крис оказался на четверть французом, хотя родился и вырос в Санкт-Петербурге.

– Моя бабушка, ее, кстати, зовут Кристин, все еще жива, – неторопливо рассказывал он, сияя мне глазами. – Она родом из Бордо, это на юго-западе Франции. Но у этой ветви семьи бизнес, далекий от виноделия. Мои родичи содержат лавку антиквариата, что тоже приносит неплохие деньги. Так что я совсем не бедный художник, как ты, наверное, решила. Просто мне нравится так жить.

В семнадцать я уехал из Питера, потому что родители разбежались и каждый занимался устройством своей жизни. Им до меня и дела не было.

Крис замолчал и встал. Подойдя к шкафу с раздвижными дверцами, он достал маленький фотоальбом в потертой кожаной обложке и подал его мне.

– Вот посмотри, – сказал он и улыбнулся. – Здесь все мои родные.

Я раскрыла альбом и стала разглядывать незнакомые мне лица. Крис лег на пол и положил голову мне на колени.