Лилит. Быть человеком

У нас есть крыша над головой, еда, вода и теплая одежда, чтобы пережить зиму, – улыбнувшись, ободряюще скандировала я.

– Да я не об этом, – с тоской посмотрев мне в глаза, пробормотала девушка. – Гетто приходит в упадок, провизии становится все меньше, а плата за нее – больше. Да и люди там… Скажем так, элементарное воспитание и манеры сходят на нет. Мы постепенно превращаемся в животных.

– Если ты о похотливых мужланах в гетто – то можешь не рассказывать. Но, пожалуй, к этому стоит давно привыкнуть. Что с них взять, – подмигнув своей спутнице, отрешенно бросила я.

Наткнувшись на силки, расставленные в проплешине кустарников, я наклонилась, чтобы наверняка убедиться в своих догадках: они были пусты. Ну ничего, по пути их должно быть еще как минимум восемь.

– Дело ведь не только в них, в мужланах, как ты их называешь. Когда я ушла из взвода миротворцев, покинула городские стены, я верила, что таким образом проявляю свое несогласие, демонстрирую протест и то, что я готова бороться за нечто большее, чем жалкое существование, которое мы теперь влачим.

Я оставила свою семью, разбила сердце своему отцу, который был бесконечно горд, что его единственная дочь подала достойный пример своим младшим братьям, продолжив семейную традицию военного ремесла. А все для чего? Когда-то я надеялась, что со временем все наладится, изменится в лучшую сторону, но все происходит в точности, да наоборот. Мне кажется, что однажды нам просто придется сдаться и вернуться за городские стены. И все было тщетно.

Ошарашенная непривычно длинным монологом от такой молчаливой особы, я даже не рискнула ее перебить, хотя вопрос буквально сжирал меня изнутри.

– Так ты была миротворцем? Серьезно?! Ты?! Которая мутузит и колотит своих бывших сослуживцев так, будто они отняли вафельный рожок у ребенка?!

– Представь себе. У меня даже до сих пор лежит в закромах тоннеля пара комплектов серой миротворческой униформы, которую я трепетно храню, как собака на сене. И выбросить жалко, и самой уже не нужно, – горько буркнула Мария, одарив меня грустной улыбкой.

– У меня сейчас буквально произошел разрыв шаблона.

И это была чистая правда. Трудно представить, сколько среди тех миротворцев, с которыми мы всегда бились не на жизнь, а на смерть, тех, кто на самом деле действует только исходя из приказа вышестоящего руководства, игнорируя собственные суждения и намерения жить в лучшем мире.

– Ты себе даже не представляешь, в каком ужасе от самой себя я сама была в первое время.