Лилит. Быть человеком

Добавили лазейку, дающую подобие свободы выбора, подкрутили аналитические способности, до невозможности очеловечили внешний облик, чтобы желанную добычу невозможно было различить в толпе без специальных приборов. К тому же, пришлось добавить алгоритм, позволяющий при определенных обстоятельствах отстаивать свою собственную безопасность и отвечать агрессией на насилие. То ли от истинной щедрости, то ли по глупости, загрузили в программный код нового поколения все известные стили боевых искусств, создав чуть ли не идеальную машину для убийства на радость военным.

Перспективы были как никогда радужными и заоблачными. Все апгрейды и усовершенствования должны были решить проблемы на корню.

Так появилось последнее поколение андроидов, серия «L», моя серия, чьего появления ждали как восьмого чуда света.

И дождались. Да, стало легче и проще: моих собратьев было практически невозможно отличить от человека, они стали сильнее, умнее, лучше реагировали на окружающую реальность и просчитывали сценарии развития событий, прекрасно дрались.

Пусть всех ожиданий они по-прежнему не оправдали, ведь охотники за металлическими головами быстро подстроились под новые условия, вооружившись датчиками и визорами, и все равно умудрялись похищать свои цели, но количество подобных инцидентов сократилось аж на 77 процентов, что всех, кажется, устраивало.

Прекрасное светлое будущее элит снова перестало быть под угрозой, но счастье продлилось недолго.

Исключение только подтверждает правило. И по нелепому стечению обстоятельств именно мне выпал бесценный шанс стать этим проклятым подтверждением устарелой теории. Еще когда меня тестировали и настраивали в центре разработки, активность моего бионического мозга, процессора заметно отличалась от других моделей моей серии. В моей голове непрерывно решались миллион задач, отчего я плохо реагировала на просьбы и приказы, погруженная в свои размышления и вычисления.

Тестировщики уж было подумали, что я получилась откровенной тупой и недееспособной, бессильно взмахивали руками, пытаясь выбить из меня хоть какую-то толковую реакцию, спирая друг на друга вину.

Меня перепрошивали несколько раз, но это не приносило ровно никакого эффекта: я по-прежнему возвращалась к исходной точке полной безучастности и безразличия к их мольбам и командам.