Все сложно

Я знаю, что, когда Фарли от души смеется, ее глаза почти исчезают за щеками, превращаясь в щелочки.

Черт!

При всей своей эмоциональной подавленности я понимаю: нужно предупредить девушку, что у меня появляются к ней чувства. Я должен дать ей шанс отстраниться. Только хорошо бы не резко, чтобы не травмировать Хейзл. Нужно найти способ тактично установить безопасную дистанцию, обозначить границы наших отношений… Вдруг я вспоминаю все те сообщения, которыми мы обменивались ночами, и мне становится стыдно.

Как можно было запасть на молодую женщину, которая проявляет по отношению ко мне и моему ребенку чисто дружескую симпатию? Даже если она иногда и флиртует со мной, это делается в шутку. Такой уж Фарли человек: не может не шутить.

Ну ты даешь, Майер! Пишешь сценарии для романтических комедий, строишь из себя знатока человеческих душ, а в жизни не распознаешь очевидных вещей!

Тут в моей голове, набравшись наглости, начинает звучать другой, совсем хилый голосок:

А вдруг она чувствует по отношению к тебе нечто подобное? Вдруг для нее это тоже больше, чем дружба и работа?

До сих пор я не позволял себе даже подумать о таком.

Прежде чем я успеваю опомниться, зал взрывается аплодисментами. Значит, все время, пока Фарли выступала, я сидел и пялился на нее, как будто меня оглушили. Даже во рту пересохло. Вот она возвращается к нам – какая-то… другая. Почти застенчивая. Я слышу, как мой собственный голос произносит:

– Мы можем поговорить чуть попозже?

– Да, – улыбается Фарли.

Просто «да». Никаких вопросов, никакой тревоги в глазах. «Да», и все.

Мой рот сам собой растягивается в ответной улыбке. Фарли улыбается шире, но опускает глаза. Не может быть, чтобы эта женщина вдруг чего-то застеснялась! Однажды (вскоре после нашего знакомства) она сказала мне, что совмещает составление списков в телефоне с мастурбацией, чтобы «приучить мозг все организовывать и структурировать»: мол, так он привыкнет получать удовольствие от порядка.

Должен выработаться рефлекс, как у собаки Павлова. При воспоминании о том разговоре я сжимаю губы, подавляя усмешку. Застенчивость? Нет, это точно не про Фарли.

Я хватаю ее пальто, оставленное за барной стойкой, и мы начинаем пробираться к выходу, попрощавшись с Мариссой, которая сегодня работает в баре. Они с Фи подружились еще в начальной школе, а теперь вместе снимают комнату с двухъярусной кроватью.