Любовь с аукциона

Когда тень надвинулась, она бесшумно атаковала. Нож в темноте наткнулся на препятствие. В ту же секунду ее, как перышко, подхватили чьи-то руки. Она брыкалась изо всех сил, но крик заглушила накрывшая рот твердая ладонь, и сопротивление было подавлено в течение двух секунд. Жасмин была прижата к мускулистому телу с такой силой, что у нее прервалось дыхание.

– Уймись, или я уйду и брошу тебя.

Обезумев от страха, Жасмин впилась зубами в ладонь, продолжая биться в железных тисках. Но вдруг пришло осознание, что Джон не мог похвастаться тренированным телом и сильными руками.

Джон был круглым, мягким… а ее грудь упиралась в твердые мышцы и угловатые формы. Она уловила не потную вонь, а чистый мужской аромат, напоминавший океанский бриз. Жасмин хорошо запомнила запах, когда последний раз встречалась с этим человеком. Элегантный, изменившийся до неузнаваемости, пахнущий морем, он возник перед ней на похоронах Эндрю, когда она была сама не своя от горя.

– Дмитрий? – прошептала она, вложив в его имя всю надежду и отчаяние.

Кровь стучала в ушах.

Он немного ослабил хватку. Теплое дыхание коснулось ее уха:

– К твоим услугам, Жасмин.

Она испытала невероятное облегчение, но горло все еще сжимал спазм перенесенного страха.

– Не забывай дышать, детка.

Жасмин давно не слышала ласковых слов: они кружили голову. Долгие годы никто не обнимал ее – она обрекла себя на вынужденное одиночество.

– Ты пришел, – шептала она, чувствуя невероятную легкость.

– Лестно узнать, что ты не потеряла веры в меня, – заметил он с легким сарказмом, вернув Жасмин к реальности.

Она гордо выпрямила спину, уперев руки в его плечи. Облегчение быстро сменилось гневом и болью, переполнявшими ее все эти годы.

– Насколько мне известно, твое эго, как и многие другие качества, не нуждаются в поощрении.

Дмитрий весело засмеялся, вызвав у Жасмин неожиданный прилив сексуального возбуждения. Она боялась поднять глаза. Откуда такая реакция на него? Результат перенесенного шока?

– Джон лежит за дверью…

Жасмин дернулась, пытаясь освободиться.

– Господи, ты убил его?

В ответ он скривил губы в жесткой усмешке:

– Я обещал крестному отцу не рисковать жизнью, которую он подарил мне.

– Хорошо, что ты держишь хотя бы некоторые обещания.

– Кроме того, подумал о Ставросе, – непринужденно продолжал он, игнорируя ехидное замечание. – Через неделю у него свадьба. Было бы жестоко заставлять его расхлебывать кашу. – Дмитрий вздохнул.