Смерть на курорте. Расследование кровавых преступлений в одном мистическом городе, которого нет на карте

Красными, как бы кровавыми буквами (но это была краска, любая настоящая кровь должна была свернуться и покоричневеть) там было написано: «Того хотят там где исполнить властны то что хотят». «И речи прекрати», – прозвенело в голове у него продолжение. Все-таки он приехал сюда не зря.

В коридоре послышались шаги, кто-то прошаркал мимо двери. Надо было убираться отсюда. Оглядев еще раз комнату, которую он покидал почему-то все-таки с ностальгией – дикой и неуместной, надо сказать, – Лунин вышел из номера.

Рассчитавшись за пребывание в гостинице и сдав ключ, он направился к своему новому дому, ничуть не менее казенному, что бы там ему ни говорили.

«Надо будет попросить маленький заброшенный дворец у моря во временное пользование», – подумал он с неожиданным легкомыслием.

Записка означала, что какое-то отношение инцидент в номере к серии убийств, несомненно, имел. Но какое именно, ясности не было. Если это очередной серийный труп, забирать его было странным, в этом не было никакой логики. Скорее его следовало оставить там, на видном месте.

Новые обстоятельства вторгались в игру, но они были не более понятными, чем ее начало.

Если это действовал тот же самый человек, то почему-то он решил не добавлять новое убийство в свою коллекцию, а наоборот, скрыть его. Возможен был и другой вариант: какая-то совсем другая цепочка событий – и записка в урне, увенчивающая ее, чтобы сбить Лунина с толку, когда он ввязался в дело. История с цитатами из Данте была, по всей видимости, уже достаточно широко известна.

С общей конспирацией и режимом секретности тут дело обстояло скверно, нельзя было не отметить.

Добравшись до своих апартаментов, Лунин вспомнил – только сейчас – что он собирался отрываться от преследования, когда направлялся в гостиницу. Это не сильно его расстроило: событий было слишком много, а навыками детектива он не владел. К тому же его и так в последнее время преследовало стойкое ощущение, что он совершает ошибку за ошибкой, нисколько не контролируя ситуацию.

Но все это можно было обдумать завтра.

На столе стояла та же початая бутылка вина, но пить уже не хотелось. Завтра предстоял трудный день. Развалившись на королевской кровати, над которой была скорее неуместная люстра, по виду очень тяжелая, Лунин сомкнул веки. Прерванная несколько часов назад медитация двинулась с места сама собой, как будто ждала его все это время. Из тьмы вышли белесые призраки и почтительно остановились рядом, покачиваясь и дрожа.