Ангел обыкновенный

Потоптавшись поочередно у полок с фиалками, с толстым и тонким бутылочным стеклом, с льняными и хлопковыми салфетками, с плетеными корзинами всех размеров, я отчаялась. Нет хуже, когда есть из чего выбирать! Пришлось умять булку с корицей и яблочной начинкой, купленную здесь же, чтобы дать себе время определиться с выбором.

И тут я увидела этажерку с образцами мыла ручной работы. Одни бруски походили на отполированный малахит, другие – на пчелиные соты. На круглых тарелках лежали вперемешку и резаные кусочки с сердечками посередине, и ломанные, на сколах которых пестрели семена и цветки травок.

Ещё мне понравилось мыло в виде плиток шоколада и ягодного желе. Но купила я два традиционных бруска: кремовый с добавлением овсяных хлопьев и миндальной муки, и ещё жасминовый, с ажурным тиснением по белой гладкой поверхности. Я всё-таки надеялась получить письменное приглашение от Этель, поэтому не хотела, чтобы оно застало меня врасплох. Явиться на День рождения без подарков не представлялось мне возможным.

В коттедж вернулась в сумерках и, не зажигая света, поднялась в свою комнату. В душе стояла под струей очень горячей воды, но тревогу не смыла, легла спать вместе с ней. Она толклась во мне долго, немного отпустив только ближе к полуночи – как раз луна всплыла над кронами деревьев.

Я разглядывала кратеры и сеточки дорог на её мерцающей поверхности, пока не почувствовала резкий электрический запах. Тотчас послышался скрежет чего-то жесткого о стены дома, потрескивание, грохот от падения камней.

Я резко села на кровати и прислушалась. От страха внутри моего сердца образовалась пустота. Конечно, ведь душа оттуда ушла, но не в пятки. Она сидела рядом, и точно также как я, глупо хлопала ресницами, глядя на серебряный свет за окном.

Когда диск луны заслонила огромная тень, я поспешно сунула ноги в тапки, как всегда перепутав правый с левым. Пока шаркала в них до окна, пугающие тени за окном превратились в знакомые очертания деревьев, а луна погасла снова.

Её накрыло облаком, тёмным внутри и светящимся по краям, потом ещё одним и ещё, пока все небо не стало похоже на вязанную узором шальку.

Я оставила на подоконнике зажженную свечу в стеклянном фонаре. Этот огонек не мешал мне, и в то же время делал живым хотя бы одно окно в темном доме.

Утром обнаружила под верандой примятую траву и пару камней, выпавших из ограды, а ещё письмо от Этель и Эстер в почтовом ящике.

«Крутояр. Милому Нумератору.