Ангел обыкновенный

Написанные позеленевшими чернилами строчки письма отличались от четкой Аниной графики только отсутствием индекса. Все остальное было один в один: то же приятное на слух название улицы при полном совпадении номера дома и квартиры. Только под записью в блокноте была приписка – «Олег Яковлевич».

Мы с Анной, вероятно, заполошно громко воскликнули, а может даже завопили (странно, что в обморок не упали от такого наплыва чувств), но в проеме кухонной двери стремительно появился встревоженный Савелий. Он выслушал наши сбивчивые объяснения, завладел письмом и блокнотом, сверил адреса.

Посмотрел на меня задумчиво и произнес:

– Ты пугаешь…

– Согласна. Сначала Средний переулок, Затопша, теперь этот адрес! Из всего огромного города нам досталась квартира, в которой жили мои родственники сто лет назад!

В это время Савелий вопросительно глянул на меня, встряхнул листком, и, пока я сообразила, что это была просьба о разрешении прочитать письмо, он уже быстро пробежал текст глазами. Вмешательство было столь резким, что я почти услышала тревожный вздох от истончившегося за век листка бумаги.

Мы с Аней напряженно ждали реакции Савелия, но он повторился:

– Определенно пугаешь!

Чтобы прийти в себя в столь волнительной ситуации, пришлось заварить ещё чаю и съесть по паре бутербродов. Савелий на этот раз сидел на кухне вместе с нами. Уже ближе к полуночи договорились, что подруга покажет письмо Олегу Яковлевичу, а тот – своей матушке: может она вспомнит, оставались ли в квартире вещи прежних жильцов.

Неведомое доселе беспокойство буквально выгнало меня из дома. Сначала я хотела прогуляться пешком, но в последнюю минуту заглянула в кладовку и нашла там крепенький велосипед. Я направилась тропинкой, которой уехала почтальонша, и та вывела меня на узкую деревенскую дорогу, петлями огибающую холмы, отчего подъемы и спуски не казались затяжными. Я давно не садилась в седло велосипеда, поэтому некоторое время искала ровный педальный ритм, войдя же в него, помчалась на всей возможной для меня скорости.

Холмы становились всё ниже, и скоро дорога потянулась ровной пыльной лентой вдоль изгородей, за которыми молочно-зеленые злаки нежно колыхало ветром – казалось, что земля покрыта мягкой, шелковистой шкуркой.

Не знаю, как далеко я отъехала от дома, прежде чем увидела ещё один жилой дом с пристроенной к нему оранжереей. Табличка на входе приглашала всех желающих купить цветы, горшки, садовый инвентарь и продукты собственного производства.