Ангел обыкновенный

Никто не повернулся в нашу сторону, потому что все присутствующие с умилением наблюдали, как пигалица лет десяти воодушевленно поет песню о том, как всем нам хорошо будет завтра. В вестибюле было так много белых халатов врачей и розовых фартуков медсестер, что, похоже, остальные помещения больницы сейчас пустовали. Только один человек сильно изменился в лице, увидев нас. Молодой доктор страдальчески наморщил лоб, но все-таки встал и весьма неохотно подошел к Эстер:

– Что случилось?

– Доктор, – громко зашептала почтальонша, – дело плохо.

Это либо старческое слабоумие или вялотекущее биполярное расстройство.

– Ну, тогда пойдемте подтверждать ваши диагнозы, – мне показалось, что сегодня доктор сожалел о выборе профессии.

Эстер и её соседка пошли за грустным молодым человеком на осмотр, я же пробежав глазами указатели, быстро нашла коридор, заканчивающийся дверью с надписью «лаборатория».

В силу крепкого здоровья я никогда не бывала в подобных местах. Мне понравилась чистота и строгость тяжелых каменных столешниц, и пробирки стояли ровненько в своих металлических держателях.

Слегка сдвинув жалюзи на окне, я заметила начатую бутылочку с кефиром на подоконнике рядом с надкусанным пончиком, завернутым в бумажную салфетку. Планомерно двигаясь по часовой стрелке вдоль застекленных стеллажей, я осматривала склянку за склянкой, читая непонятные химические термины на бумажных этикетках. Все жидкости и твердости были естественных оттенков, не внушали подозрений, поэтому, вернувшись к подоконнику, я начала паниковать. Как мне узнать бесиво? Что если волшбу унесли из лаборатории сразу после завершения алхимического обряда?

Эстер вошла очень медленно, волоча ноги, и слегка подергиваясь при каждом шаге. Она с трудом села на стул и обмякла, безвольно опустив руки вдоль тела. Волосы скрывали её лицо, но мне почему-то очень не хотелось встречаться со старушкой взглядом, тем более заговорила она со мной не своим голосом:

– Не выливай.

Голова её резко дернулась вверх, седые волосы на миг поднялись и снова упали на лицо, однако я успела увидеть, что зрачки женщины закатились под раскрытые веки.

– Эстер, миленькая, может доктора позвать?

– Эстер нет с нами уже около часа. И доктор ваш ей уже ничем не поможет – кто б ему и той громкой женщине помог… у тебя нервы крепче.

Тело никак не хотело сидеть прямо, и то, что им сейчас управляло, никак не могло выправить его.