Вчетвером не пропадём

Ваня поковылял за ними. «Опекают меня» – пронеслось в моей голове.

Я и Эдик стояли около бассейна под большой красивой пальмой. Она раскинула свои длинные изрезанные листья и тихо шелестела ими, говоря мне: «Эдик дурак…»

Я так заслушалась, что не сразу заметила попытки парня привлечь мое внимание. Он уже и искашлялся весь, и намахался руками. Я скрестила руки на груди и сказала:

– Ну?

– Ин, мне так неловко за сегодняшний инцидент… Я не должен был так смотреть на тебя.

– Как так?

– Ну так… – парень покраснел.

– Как так? – прошептала я.

– Не как подобает настоящему мужчине. Однако и ты должна была понимать, что, надев такой откровенный наряд, могла получить долю повышенного внимания от любого нормального мужчины, – шепнул он мне в ответ.

– Ты что такого напридумывал себе? Я имею права надевать всё, что мне нравится, мы ведь не живём в каменном веке! – вскрикнула я и влепила парню пощёчину.

От входа раздался крик «Инка, дава-а-ай! Гёрлс павер!!!».

Я обернулась и увидела группу поддержки: Ирка орала, Гриша улюлюкал, Ваня хихикал.

– Как некрасиво, – сказала я Эдику и развернулась, чтобы уйти.

– Инна, погоди…

Я отходила все дальше. Поникший парень грустно смотрел мне вслед.

* * *

Вместе с ребятами мы обошли торговый ряд, тянувшийся до супермаркета. Ирка восторгалась роскошью огромного пятизвёздочного гиганта отеля сети «Никсос». Я спорила с ней и приводила в сравнение другой не менее шикарный отель «Дакка».

Ваня продолжал пьяненько хихикать и рассказывать Грише анекдоты про евреев.

– Ты че, приятель, антисемит что ли? – в голосе Гриши прозвучала угроза.

– А ты что, это самый… семит? – спросил Ваня.

– У меня в паспорте, знаете ли, не прописано!

Ваня затих и округлил глаза. Ему стало плохо, и парни удалились в ближайший куст.

Зато в супермаркете мы оторвались по полной. Набрали вкусняшек полную телегу, Гриша с видом ценителя выбирал алкоголь, я же потянулась за знакомым вареньем из розовых лепестков и гранатовым вином – попробуйте когда-нибудь, не пожалеете!

Все это было распито и съедено в номере парней, были обсуждены и осуждены Иркины новые приятели.

Пили за меня, пили за равенство полов, за феминизм, за мировое господство и построенный коммунизм – в общем, ничего нового.

Я скромно шаркала ножкой, кланялась, скандировала стихи Маяковского (неприличные в том числе) и просто наслаждалась тёплой компанией.