Вчетвером не пропадём

Ваня рассказывал смешные истории и совсем не походил на того грубияна из подъезда и уж тем более на робкого паренька, которого я встретила в аэропорту. «Всё-таки он не так прост…» – пронеслось у меня в голове. Знали бы мы, какой сюрприз ждёт нас на следующее утро!

* * *

Раннее утро, на часах семь ноль – ноль. Тишину нарушает лишь треск огромных насекомых – цикад. Неожиданно для спящей меня раздался душераздирающий вопль. Подвывания длились бесконечно долго, и я от страха накрылась одеялом. Ирка вскочила с кровати и сказала:

– Ин, это, кажется, из комнаты парней! Бежим!!!

Я встала и как была в пижаме побежала к парням.

Гриша – сонный и всклокоченный – резко открыл нам дверь. Ирка чуть не упала внутрь, но я вовремя подхватила ее под локоть. Гриша отошёл, пропуская нас в комнату.

Ирка побежала в ванную, открыла дверь настежь и заорала.

В ответ раздался вопль и всхлипы.

– Да что же такое?! – крикнула я и побежала к Ирке.

– Спать не дают, изверги! – прокричал Гриша и рванул за мной.

Нам открылась следующая картина: Ваня смотрел на своё отражение в зеркале и орал. Он орал так, что я начала седеть. Он орал так, что Ирка затыкала уши. Он орал так, что Гриша наконец проснулся.

На голове у Вани красовалось нечто. Его красивые длинные волосы (до плеч, кто не помнит) стояли торчком. С правой стороны они были криво срезаны, с левой по ним проехались машинкой. Ваня плакал в голос. Нет, он рыдал так, что у меня затряслись коленки.

– Что теперь делать-то? Пропала моя шевелюра – а – а – а!..

– Не зубы, вырастет ещё, – ответил Гриша.

– Циник ты, Гриша, – сказал ему Ирка.

– У человека горе, а ты!.. – добавила я.

– Я обиделся, – ответил всем нам Гриша.

Что же случилось с Ваниной шевелюрой, спросите вы, читатели. На этот вопрос Гриша рассказал нам следующее: после того, как мы с Иркой ушли спать, парни продолжили кутить. Они гуляли по Бельдиби, общались с продавцами и просто болтали.

Что было потом Гриша не помнит. Ваня, рыдая, рассказал нам, как они на спор с турками пили их турецкую водку, настоянную на семенах аниса («Ени раки»), пели и танцевали. Мы с Ирой, конечно, такое поведение не одобряли.

Потом Гриша поспорил с парикмахером, и они вдвоём соорудили такой шедевр на Ваниной голове.

– Кто спорит, тот… – начала я, но была прервана.

– Меня такого Ирка не полюби-и-и-ит, – протянул горе-ухажёр.