Люся, которая всех бесила

– Не хочешь пойти в полицию?

– Неа. У навей нет граж-ж-жданс-с-ских прав. Мы не мож-ж-жем быть потерпевш-ш-шими.

– И что собираешься делать дальше?

– Прос-с-сто быть. У моей с-с-семьи в С-с-сиреневке домик. Люди не отличщ-щ-щают одну навь от другой.

Остаток дороги Люся продолжала задавать вопросы – навь не отличалась особой разговорчивостью, возможно, потому, что обычно никто и не хотел с ней разговаривать.

Высадив ее возле Сиреневки и развернувшись, Люся открыла все окна и с наслаждением втянула носом морозный воздух.

В салоне пахло подвалом. Потом остановилась на обочине и скинула аудиозапись Зорину. Вылезла из машины, прошлась туда-сюда, досадуя на то, что забыла трость. Позвонила ворчливому бояну.

– Что? – недовольно спросил Зорин, и не думая здороваться.

– Олежка, у нас супер-пупер-бомбический материал.

– Я догадался, – вздохнул Зорин, – четыре утра.

– Ты же любишь рано вставать! Я скинула тебе интервью с навью-проституткой, которая рассказала о том, что добропорядочные жители нашего города убивают их во время секса.

Долгое молчание ей было ответом.

– Люсь, – наконец отмер Зорин, – где ты берешь такие сюжеты? Ты по ночам спать не пробовала? Это очень просто: закрываешь глаза вечером и открываешь утром. И никаких навей! Никаких проституток!

– Не бухти. Интервью надо расшифровать и состыковаться с Носовым. У него должны быть фотки с пожара.

– Еще и пожар?

– Еще и пожар, – согласилась Люся оживленно.

 – А потом Ветров оторвет нам всем головы, потому что видовики наверняка не хотят огласки. А вот хрен им. Эту песню не задушишь, не убьешь!

– А нам-то за что? Нет, Люсь, ты шеф, на тебя и шишки.

Вот что значит командный дух.

Когда Люся вернулась домой, Нина Петровна уже варила овсянку на воде.

– Люсь, а Люсь, – протянула она, не удивившись такому явлению, – у вас на портале написано, что в клубе «Вишенка» пожар, подробности скоро.

Сильно сгорело, не знаешь?

– Полыхнуло от души. А вы что, собрались на танцы?

Нина Петровна помолчала, ловко кромсая ананас на крохотные кубики, и неохотно сказала:

– Витькин клуб-то.

– Какого еще Витьки? – не поняла Люся, медленно соображавшая с недосыпа. – По документам – какой-то Глеб Терентьев.

– Ну да, Глеб. Одноклассник моего Витьки.

И тут Люся едва не села мимо стула, скоординировалась только в последнее мгновение.