Не предавай любовь

Она видела Глеба в толпе. Он говорил с тем парнем, Матвеем, что доставил Кате несколько неприятных минут на первом уроке. Странно, но Глеб и Матвей будто бы ссорились: Матвей что-то выговаривал Глебу, а тот явно огрызался.

Катя почти дошла до столовой, но в коридоре ее перехватила Арина Демидовна. Классная, раскрасневшаяся, с ходящей ходуном пышной грудью, сбежала по ступенькам и, задыхаясь, проговорила:

– Самарская, Катюша! Со мной в учительскую, срочно! Твои данные нужны, подпись по допам, документы по внеклассовым и платным мне завтра сдавать.

Катя поплелась за учительницей. Ее все сильнее подташнивало, голова кружилась. Она надеялась, что успеет в столовую, разобравшись с документами. Антон Васильевич успел отдать большинство бумаг маме на подпись, но некоторые анкеты Катя должна была заполнить сама. Классная очень деликатно обошла вопрос их с отцом неродства по документам, и Катя была ей за это благодарна.

Она вернулась в класс за пятнадцать минут до звонка на урок, еле передвигаясь и не представляя, как выдержит еще две пары.

В отличие от прежней школы Кати, на английском класс делился на совсем крохотные группы, видимо, потому что учеников в нем было в два раза меньше, чем в ее бывшем одиннадцатом «бэ».

– Мы сегодня вместе со второй группой, Вера Романовна болеет, – «обрадовала» ее Эля. – Настюша попросила повесить на доску таблицы по грамматике. Тест, наверное, будет.

В груди у Кати заворочался ком тревоги, и тошнить стало сильнее. Она пошла с Элей к доске и заметила, что со второй парты за ней внимательно наблюдает Матвей.

Глеб, надев наушники, сидел с телефоном в руке у окна.

Это произошло как-то неожиданно: стены поплыли перед глазами, в голове стало пусто и воздушно. Все закружилось, Катя отступила назад и начала падать, теряя сознание. Последнее, что она услышала, были возгласы, скрип отодвигаемой парты и грохот стульев. Она упала не на пол, а на что-то мягкое: в чьи-то руки, что ее придержали, на чье-то плечо.

Отключилась она не полностью: слышала голоса и видела встревоженное лицо Эли перед собой.

Остальное было как в тумане. Голова казалась воздушным шариком, наполненным воздухом – ни одной мысли, только легкое недоумение: что с ней происходит? Ее подняли и посадили на стул. От этого движения все опять поплыло. Когда Катя очнулась окончательно (в нос ударила струя отвратительно свежего, холодного запаха), рядом с ней сидел Матвей, а над ней стояла высокая женщина в белом халате и с флакончиком в руке.