Упал, отдался!

С секунду потупив в потолок, встал с кровати и отправился в душ. Через два часа тренировка. Нужно успеть привести себя в божеский вид, потому что тренер – это не батя. Тренер может заставить чистить лёд вручную скребком.

После душа и перекуса сладким чаем забросил своё тело в тачку и поехал в закат. Это не красивые титры к фильму, просто «коробка» находится в западной части города.

Бесконечный серый асфальт, такие же люди на тротуарах и цветные светофоры. Ну, и, конечно же, пробки. Гребаный час-пик.

Все едут по домам, один я только сейчас решил начать день, застряв в пробке прямо напротив жандармерии, чтоб её…

Нервно барабаня по рулю, разминал шею и ждал, когда все передние машины раскидает в стороны Зевс, ебанув по ним стратегическим запасом молний.

Мазнул взглядом по зданию, в котором сейчас синеглазка, должно быть, страпонила очередного бедолагу, добывая тем самым ценные показания и повышая раскрываемость своего отдела. Или, возможно, прямо сейчас она дожевывала того звездуна, которого начала драть ровно в тот момент, как мы с батей вышли из ее кабинета.

Может, навестить её?

Раньше, чем я принял окончательное решение, руки уже без меня решили вывернуть руль в сторону парадного крыльца её богодельни.

Вовремя! Первосортная стерва, как раз, выходила из здания, с кем-то треплясь по телефону…

Выйдя из здания, Ветрова отошла чуть в сторону и, продолжая болтать с кем-то по телефону, стала топтаться на месте, иногда поглядывая себе под ноги или по сторонам.

По моей машине мазнула незаинтересованным взглядом и продолжила телефонный разговор.

Не узнала? Серьёзно?!

Такая тачка, как моя, в городе в единственном экземпляре. По области, скорее всего, тоже. Не узнать ты точно не могла. Стало быть, стерва осталась себе верна даже после окончания рабочего дня.

Что ж, поиграем…

Припарковался напротив неё, заглушил двигатель, вышел из машины и сел на капот, выжидающе глядя на красотку напротив.

Теперь-то она меня точно заметила и сто процентов – узнала.

Тонкая черная бровь слегка выгнулась и в синих глазах отчетливо нарисовалось «опять этот идиот». Да нарисовалось так, что хрен сотрешь.

Ну-ну…

Высокий каблук сапога впивался в корку льда в промерзшей насквозь луже. Память беспощадно подбрасывала образ, как узкая юбка облепляет точеные бедра, покачивающиеся в ритм ударов ее каблуков о деревянный пол кабинета, в котором она меня «пытала».