Носитель фонаря. Альтраум III

К сожалению, до ночи мы так и не встретили новых монстров льда. Под десяток застав, которые мы прошли, использовали все прочие виды магии: змееногие пауки окутывали меня липкой паутиной хаоса, огненные пиявки заливали лавой, слепые черепахи душили пылевыми вихрями, козлоногие чудища с фасеточными глазами стрекоз, встреченные нами два раза, ликвидировали меня взрывами тьмы, а вот лед явно был в дефиците. Никого больше мы так и не убили. Зато когда мы, очистив от червекрысов небольшой тупичок, расположились на ночлег, список моих сопротивлений выглядел так:

Сопротивление воде 17

Сопротивление воздуху 11

Сопротивление земле 1

Сопротивление крови 4

Сопротивление огню 2

Сопротивление природе 1

Сопротивление страху 5

Сопротивление тьме 3

Сопротивление хаосу 1

Сопротивление холоду 71

Да к тому же на единицу поднялась выносливость, до двадцати девяти.

Не знаю – что уж такого захватывающего люди находят в битвах. Мне кажется, это просто трудно, больно и страшно. Уверен, что будь я могучим бойцом, который раскидывает врагов пачками, я бы тоже никакой радости не испытывал.

Вопли страданий – так себе саундтрек. Я поделился этими соображениями с лежащим рядом на походном матрасике Акимычем. Тот сказал, что такие грустные мысли у меня – от холодного ужина и от того, что я пока толком так и не распробовал вкус победы.

–Когда ты дерешься как следует, то ты тащишься от того, как у тебя все круто получается. И у тебя такое большое ощущение, что ты молодец и весь мир глядит на тебя с восхищением, и все ужасно легко и весело.

– А тебе-то об этом откуда знать? – подала голос со своего матрасика Ева.

– Ну, – начал Акимыч, – мне когда на пятнадцатом уровне новые навыки дали и нужно было одну полянку с бурундуками-зомби зачистить…

– Ой умираю, бурундуки-зомби.... Мемуары великих бойцов!.... спите уж, Александры Македонские, завтра тяжелый день.

***

Насчет тяжелого дня Ева не угадала. После того как мы свернули в предлагавшийся по карте проход из черного базальта, заставы мобов куда-то делись.

А пещера расширилась, посветлела и даже перестала быть похожей на пещеру. Мне иногда казалось, что мы просто ночью идем по горной тропе: путь пролегал над расщелиной, которая сперва выглядела как небольшая траншея, потом превратилась в полноценный обрыв, а еще через пару часов обернулась настоящей черной пропастью, так что мы шли гуськом, медленно, почти прижимаясь к стене по образовавшемуся узкому карнизу.