Носитель фонаря. Альтраум III

Шли молча – любое слово мгновенно обрастало густым эхом и начинало носиться над бездной, вызывая, судя по каменному треску, сходы мини-лавин где-то вдалеке. Как я ни таращил глаза, усиленные зельем, я не мог понять ни объёмов окружающего пространства, ни направления, в котором мы двигались. Просто идти вдоль влажной стены, иногда касаясь ее рукой, слышать шаги впереди и сзади и ни о чем не думать. А главное – не думать о том, что в метре от тебя, не исключено, бездонная пропасть. Говорят, что страх высоты иррационален.

Наверное это так. Как человек, умерший накануне не менее двадцати раз, я должен был бы скакать над этой пропастью, как горный козел без малейших рефлексий, но, тем не менее, пропасть мне очень не нравилась. Вот не нравилась и все!

Лет в десять я попал в очень крутую больницу, в которой было этажей двадцать. Чувствовал я себя тогда неплохо, меня там не лечили, просто обследовали, и мы с одним мальчишкой однажды удрали до самой крыши. Ни до, ни после этого я никогда не был так высоко, дома-то мы на втором этаже живем, а по гостям меня из-за возможных инфекций не возили.

Я помню что стоял и пялился на небо, а тот парень, Женька, – вспомнил как его звали, залез на самый край залитой чем-то черном крыши и заорал мне, размахивая руками: «Смотри, смотри, я сейчас упаду», а потом, увидев как я испугался, начал меня дразнить, называл труслом и все приплясывал на краю крыши. А я ведь не за себя испугался, а за него. Смотреть на кривляющегося Женьку было невыносимо. Это уже потом он сказал, что внизу под карнизом было продолжение этой же крыши, просто на этаж ниже.

Интересно, Женька сейчас жив или нет? У него диагноз тот еще был, пусть и не такой редкий, как у меня. Стена под рукой становилась все мокрее и начала местами поблескивать. Шагов через пятнадцать-двадцать блестки превратились в серебристую паутину, опутывающую камень и впивающуюся в него. Шедшая впереди Ева остановилась.

– Между прочим, – это серебро, – сказала она. – И, кажется, довольно богатая жила.

– Эх,– простонал Акимыч, – нужно было горное дело брать. Сейчас бы мы этому серебру показали! Ребят, Лукась, Гус, а вы можете попытаться его немножко отковырять? Это у нас ограничения на навыки, а вы же свободные люди в свободной стране.

– Чем отковырять? – спросил Лукась, – ногтями?

– Копьем можно попробовать. Или ножом.

– Не валяйте дурака, – сказала Ева. – Это шахта уровня сто плюс. Никаких ногтей и ножей вам не хватит.