Отдай мне дочь

Она обрывала телефон так настойчиво, что Милане пришлось ответить. Подумалось отчего-то, что что-то с Аней случилось, но, оказалось, это были напрасные страхи. Целых полчаса счастливая до невозможности сестра рассказывала о том, как узнала о своей беременности, как отреагировал на эту новость ее возлюбленный (а он, по ее словам, был безумно рад), какие планы они построили. Потом, не давая возможности вклиниться в разговор, начала рассказывать, какие распашонки они купят, где будут заказывать кроватку, какие подобрали имена.

Все это выглядело так цинично на фоне того, как она поступила с первой своей дочерью. Этому, еще не родившемуся ребенку, они готовы были отдать всю свою любовь и нежность, скупить все возможные магазины, заказать лучшие игрушки и мебель, радоваться каждому его чиху. И ничего в сердце не шевельнулось при мысли, что Аня за это их счастье расплатилась собственным, что ей не нужны были ни кроватки, ни игрушки, ни платья, а только мамина любовь, которую она почему-то так и не получила. И спала теперь на казенной кровати среди таких же брошенных и несчастных детей, вверенная заботам уставших и равнодушных нянек, ненужная, лишняя, совершенно не знающая, что ждет впереди и кому можно верить…

Ирка продолжала болтать без умолку. Увы, перебить этот бешеный поток слов оказалось невозможно. Милану все одолевало желание оборвать звонок, но постоянно что-то удержало. Возможно, слабая надежда на то, что она что-то скажет про Анечку.

Не сказала. Не вспомнила. У Миланы на мгновение даже мысль проскользнула: а не больна ли ее сестра? Может, у нее есть какие-то отклонения в психике? В последнее время она очень часто стала вести себя неадекватно, а критика собственных поступков и действий у нее напрочь отсутствует.

Мысль показалась такой абсурдной, что она быстро ее отогнала.

– Завтра в кафе собираемся: я, Боря, родители, и вы с Кириллом приходите! – Ирка наконец сделала паузу, и она поспешно ответила:

– Нет, завтра никак, у мужа важный клиент.

– А встречу не…

– Никак нельзя отменить, – закончила за нее, чувствуя, что уже начинает злиться. Неужели непонятно, что у нее больше нет желания общаться? Зачем эти встречи, знакомства, зачем этот фарс?! Ирка словно не понимала, продолжала настаивать:

– Ну ты хотя бы приходи!

– Зачем?

Повисло молчание.