Принц на белой оке

О нем ничего неизвестно, все молчат как партизаны. Второй тот, который воспитывал ее первые полтора года, пока мать была жива, – Андрей Гончаров. А потом, сделав экспертизу и узнав правду, отказался от Маши и уехал заграницу. Так появился третий папа – Владислав, его двоюродный брат. Он, собственно, и удочерил ее.

Запутано, да? Она сама еле распутала. Всегда думала так: Андрей отказался от родительских прав по неизвестной причине, поэтому ее удочерил дядя с женой. Но потом стали появляться вопросы: почему отказался? Почему уехал? Просто так нормальный отец не стал бы обрубать концы.

Никогда ее не любил? Почему тогда сразу не отказался? Приемные родители отвечали расплывчато, каждый раз по-разному, и Маше все сильнее хотелось докопаться до правды. И однажды подслушанный разговор наконец-то прояснил все…

Это произошло, как она помнит, ранней осенью, ей тогда было одиннадцать лет. В тот день отменили последний урок, она вернулась домой пораньше, предвкушая хорошо провести время с подружкой, с которой уже договорилась о встрече.

Спокойно сняла куртку и, напевая себе под нос мотив какой-то песни, стала расшнуровывать кеды. В этот момент услышала отчаянный возглас Вероники:

– Отец-насильник! Разве сможет она принять такую правду?!

Сердце так болезненно сжалось, что Маша застонала и приложила руки к груди.

– Необязательно говорить ей об этом, – донесся голос Влада.

Стиснув зубы, на цыпочках подкралась к двери спальни и прислушалась.

– А что ты скажешь?

– Ну… – тот замялся.

– «Понимаешь, милая, твой настоящий отец – не Андрей Гончаров… Он отказался от тебя сразу же, как только узнал, что ты не его родная дочь…» Слишком жестоко! Надо придумать что-то другое!

Маше показалось, будто ее ударили. Как это – не родной отец? А кто родной? Почему ей врали?

– Ну, не так прямо, а как-нибудь завуалировано…

– Да как ни крути, все равно жестоко! Ну? Есть еще какие-нибудь мысли насчет того, что мы скажем?

Повисло молчание. Маша зажмурила глаза и напряглась в мучительном ожидании.

Настенные часы бездушно отсчитывали минуты и только усиливали напряжение.

– Ничего не скажем, – наконец выдал Влад.

– Но она продолжает задавать вопросы!

– Она слишком юная, чтобы знать правду! Тем более, такую. Будем и дальше говорить, что папаша заграницей. Все.

– А если Андрей расскажет правду? Ты представляешь, какой это будет удар для нее?

– Не расскажет, вряд ли он когда-нибудь вернется сюда.