Верни моего сына

Сердце у нее вырвали из груди, когда забрали ребенка, и теперь она ходит с зияющей дырой, словно живой мертвец…

В отчаянии дернула головой и ударилась лбом о холодные прутья. Потом еще и еще раз. Легче не стало. Эта боль – ничто по сравнению с тем, что творилось в душе. Все это время, пока стояла и ждала Илью, цеплялась взглядом за окна, пытаясь разглядеть, что происходит за неприступными стенами. Внутри разливалась едкая горечь при мысли, что где-то там находится ее мальчик, маленький, беспомощный и одинокий.

Ведь рядом нет мамы. Нет любимого человечка. Илья никогда не будет любить его так, как любит она. Сынок наверняка плачет, зовет ее, чувствует ее боль, а она мечется и не знает, что делать! Только отчаяние разъедает, как кислота!

– Кто это там стоит у забора? – послышался женский голос. Лера подняла голову и увидела элегантную женщину лет пятидесяти, которая направлялась в ее сторону. Сразу узнала свекровь, как всегда, ухоженную и цветущую: светлые волосы, без единого намека на седину, уложены в модную прическу, изнуренное диетами тело обтягивает дорогой брючный костюм.

Даже отсюда слышно, как уверенно она цокает каблуками по плитке. И этот стук эхом отскакивает от стен, еще сильнее натягивая нервы.

– Ой… – женщина подошла к калитке и тут же отшатнулась, словно увидела привидение.

– Здравствуйте, Кира Андреевна. Илья дома?

– А… а… – Хозяйка так сильно растерялась, что не могла подобрать слов.

– Это же я, Лера! Почему охранники меня не пропускают? Что случилось?

Решила сначала «прощупать» почву.

Вдруг свекровь не в курсе, что учудил ее сынок. Может, впустит в дом или хотя бы позовет этих аферистов?

– Лера? – Кира Андреевна наконец обрела дар речи. – А почему ты пешком? И где Илья?

Значит, Амелия уже успела с ней «познакомиться». Неужели свекровь действительно не знает, что происходит, и не заметила подмены? Или просто притворяется?

– И почему ты в таком виде? Что стряслось? – продолжали сыпаться вопросы.

Лера знала, что выглядит неважно: от слез глаза воспалились, а веки распухли, от сильных переживаний похудела на пару килограммов, отчего одежда висела, как на пугале. Но ее мало волновал внешний вид. Ее вообще ничего не интересовало, кроме собственного ребенка, который, как оказалось, ей совсем не принадлежит.

– Я… я… – даже не знала, что сказать. Так сильно разволновалась, что с трудом осознавала происходящее.