Почему так му… Коротко о длинном

Почему так му… Коротко о длинном

100рожева

Самое длинное путешествие начинается со слов «я знаю короткую дорогу». Короткие рассказы из сборника «Почему так му…» – приглашение к путешествию в жизнь других людей. 100Рожева – писательница, поставившая перед собой лицеприятную задачу описать сто рож, считая собственную. Задача стоит. Рожи множатся. Собаки лают. Караван идет. Точка в правильном месте в разы увеличивает проходимость и экономит запасы. Современному человеку приходится читать так много, что у него нет сил на болтливых писателей…

100РОЖЕВА

Почему так му… Коротко о длинном

От автора

«Чем короче произведение, тем меньше вранья.

Где мало слов, там вес они имеют. Краткость – сестра таланта. В хорошем рассказе, как на военном корабле, не должно быть ничего лишнего», – наговорили великие о короткой прозе. Пойдём под прикрытием…

Симфония

Шторы цвета пыльной морской волны бьют в затёртую сцену. Затёртость лысей к зрительному залу, где топчутся в поклонах, и справа, куда ушаркивают в дверь «Служебный выход» музыканты, распределённые по абонементам классической музыки.

Владельцы абонементов заполняют «слушательный» зал. Легкий бриз предвкушения волнует шторы. Именно шторы, а не театральные кулисы, ибо музыка здесь штормит, и люди кричат друг другу: «Што?!»

– Што сегодня? – спрашивает сзади расслабленный тенор.

– Господи, какая тебе разница! Все равно заснёшь через пять минут! – отвечает раздражённое контральто.

– А вот как раз сегодня собирался послушать! – перечит тенор. – Вечно ты крылья обрубаешь! Что ты за человек!

Следует вздох, удар сиденья по спинке кресла, скрип усаживания, и примирительный дуэт женского и мужского: «Водички дать?» – «Давай». Через паузу вступает детский дискант:

– Мам, а когда начнётся?

– Ну, что ты за ребёнок! – повышает тон раздражённое контральто. – Когда поедем, когда приедем, когда начнётся, когда закончится! Когда все соберутся, тогда и начнётся! Видишь, ещё не все пришли! Водички хочешь?

– Не хочу…

Третий звонок накрывает зал последним всплеском шарканья, ёрзанья и громыхания под гаснущими люстрами.

Волны пыльных штор расступаются, являя симфонический оркестр, выброшенный в полном составе на дощатую сцену. По лысому следу, от двери «Служебный выход» к середине выцокивает «директор дома культуры» в бархатном парео, заколотом на плече брошью с затонувшего пиратского фрегата.