Ну здравствуй, муж!

– Мне очень жаль, госпожа, но с собакой нельзя, – за спиной Шаши появилась согнутая пополам фигура. Голову венчала плоская шапочка, густо расшитая черным и белым бисером. Жидкая бороденка дрожала. – Другие постояльцы проявят недовольство.

– Пес служит королю, – ответила танцовщица, но увидев умоляющие глаза просящего, смилостивилась. – Тогда подайте ужин в мою комнату. Рон, за мной!

– Я бы тоже хотела поесть не у всех на виду, – подала голос Зу. Ее телеса заколыхались, когда она, не поднимаясь, заерзала по ковру к тому месту площадки, где могла спустить ноги.

– Сидеть! – рявкнул Дани. – Едим все вместе, не расходимся. А собаку я привяжу на улице. Там ей самое место.

– Дани! – запротестовала Шаша, но увидев, что друг непоколебим в своем решении, поджала губы.

– Скоро ты пса в постель пустишь, – прошипел он и, сдернув с себя тонкий ремешок, отчего одежда распахнулась и явила волосатую грудь, удавкой накинул его на шею Гаррона.

«Рабства избежать не удалось», – грустно подумал пес и поплелся за Дани туда, где пережевывали корм знакомые лошади.

Вскоре перед ним поставили миску с водой и кинули полуобглоданную кость.

Гаррон страдал. До этого он был грязен и не чесан, но его кормили с руки, а теперь от него воняло мылом, и ел он с пола.

На следующем постоялом дворе верблюдов сменили запряженные в повозки кони – впереди путников ждал перевал. Горная гряда, даже в жаркое время занесенная снегом, делила Хаюрбат на две части: малонаселенную северную и благоденствующую южную, упирающуюся пологой частью в море.

Здесь-то Гаррон впервые за всю свою собачью жизнь почувствовал себя нужным: его пустили в постель, чтобы он согревал ноги Шаши. Утром пес проснулся на одной с ней подушке, а его теплое пузо прижималось к груди танцовщицы. Он был почти счастлив и даже не обиделся, когда его одернули командой «К ноге, Рон!».

До столицы они добрались к исходу седьмого дня.

Повозки остановились у приземистого одноэтажного здания без единого окна, выходящего на улицу.

Гаррон встряхнулся и встав на облучок, огляделся. Нет, не такой он представлял столицу Хаюрбата. Где белокаменные дворцы? Где воздушные переходы и арки, где легкость строений, свойственная соседней Кадии? Темно, душно и грязно. Красноватая пыль, скрипящая на зубах, висела над городом туманом, из-за нее даже ночное светило поменяло цвет с серебристого на ржавый.

– Давай, давай, проходи! – Дани подпихнул пса ногой в сторону небольшой дверцы в глинобитном заборе.