Драконьи чары для попаданки

Он сквозь зубы помянул кого-то из преподавателей, являвшихся, по его мнению, недоучками, но я уже не слушала.

Меня охватило чувство страха, смешанное с предвкушением. То, о чем я только подозревала, оказалось правдой, – я больше не в России! И даже не на Земле.

Мир, где магия так же привычна, как для нас – технологии. Где существуют академии, преподающие магическое искусство, и я даже училась в одной из них.

«Не ты, – мысленно остановила я себя, – а Мирабель Ренси. А у тебя, дорогая, скорее всего, нет никаких способностей.

Усилием воли я прогнала панические мысли. Главное, я жива и в безопасности. И мачеха больше не причинит мне вреда. Правда, на Земле остался мой отец и Макс…

При воспоминании о женихе сердце мучительно заныло. Как бы я не убеждала себя, что безразлична к нему, что не прощу его за предательство, это были только слова. Я любила его так сильно, что требовалось много времени для того, чтобы рана зажила.

– Госпожа Мирабель! – повторил целитель.

Вздрогнув, я обернулась к нему. Совсем забыла, что не одна.

– Я приготовил вам укрепляющие зелья. Выпейте, ложитесь и постарайтесь заснуть. А завтра, если все будет в порядке, увидитесь с родителями.

Кивнув, я задумалась, почему этот, наверняка опытный и сильный маг, не распознал во мне самозванку. Я так похожа на Мирабель Ренси? Или причина в чем-то ином?

Внезапно решившись, я остановила его, когда мужчина собирался уходить.

– Я должна вам признаться, господин целитель. Я вас не помню, не помню этого дома и даже отца с матерью. Наверное, это из-за того, что я едва не утонула, упав за борт.

Сквозь опущенные ресницы я следила за целителем. Поверит или нет? Сможет ли он с помощью заклятий определить, есть ли у меня амнезия?

Мужчина молчал. Потом, тяжело вздохнув, произнес:

– Да, это много объясняет. Например, то, что ваш магический фон изменился. Но сейчас вам нужно отдохнуть, поговорим завтра.

Глава 6

Несколько дней спустя я стала лучше понимать семью, частью которой стала. Мне очень помогло то, что целитель Лорес поверил в потерю памяти и рассказал об этом «домашним».

Слуги смотрели на меня с жалостью, и старались исполнить любое желание. А госпожа и господин Ренси не докучали лишними вопросами.

Наверное, нужно привыкать называть их родителями, хотя бы мысленно, но для меня это сложно.