Самый близкий незнакомец

 

Насколько же она легкая! Сколько в ней? Тридцать килограммов? Анжела реагирует молниеносно: прижимается ко мне, утыкается мокрым носом в грудь и сжимает шею обеими руками с небывалым рвением, почти до удушения.

– Ноги сильно болят? – пытаюсь хоть как-то отвлечь её от пережитого волнения.

– Ч-что?

– У тебя кровь, – неуверенно произношу я.

Так себе утешать получается.

– Нет, не болят…

Всё, Кир, заткнись. Сказать тебе реально нечего. Разве что снять ремень с брюк и задницу девчонке напороть, чтобы впредь головой думала.

Я ведь… мог и в кафетерии остаться. Или же просто уехать. Что бы тогда случилось? Подумать страшно.

Ладно, на сегодня приключения закончились. Главное сейчас – отвезти Анжелу в отель целой и невредимой. И лично убедиться в том, что с ней всё в порядке.

Глава 8

Алина

Генеральная уборка, поход по магазинам и парикмахерская – сколько грандиозных планов я намечала на этот выходной – не сосчитать! А по факту лежу на диване подобно Обломову и даже пошевелиться не могу.

Наверное, я настолько же наивна и доверчива, как этот книжный персонаж.

Голова раскалывается. А всё из-за переживаний. Если слова Кирилла Соболева я ещё могу подвергать сомнениям, то что делать с воспоминаниями и яркими картинками, оживающими в памяти?

В памяти или в воображении?

Чем больше я думаю и пытаюсь вникнуть в детали этих мимолётных эпизодов, отследить цепочку событий, тем больше сбиваюсь.

Вполне вероятно, от усердных стараний я нафантазировала половину из того, что «вспомнила». Например, вчера вечером я заперлась у себя в комнате и обдумывала скупой рассказ Кирилла за нашим совместным обедом. Женя пришла на встречу с ним, выдавая себя за другую девушку. На этом всё! Без подробностей и объяснений мотивов. Разве так можно?

И всё же его короткий рассказ легко сочетается с цепочкой событий из моего сна.

Кирилл и есть тот мажор, с которым не хотела ехать на встречу Анжела…

Перед сном я позволила себе вообразить лишнего, обдумывая, что мы могли делать на этой встрече. В итоге всю ночь мне снился наш медленный танец. Будто мы с Кириллом стоим, тесно прижимаясь друг к другу среди тумана. Туман густой, белый, почти осязаемый. Стоит протянуть руку – и её практически не станет видно… Я не различаю ни музыки, ни слов, что он говорит мне.