Острый угол. Проза жизни

Эвакуация

Блокада Ленинграда наконец была прорвана. Спешная эвакуация ослабленных жителей шла полным ходом. Дети, старики и женщины вывозились в другие области, для реабилитации. В одном из вагонов, еле живая, на носилках, лежала женщина. Видно было, что вот-вот начнутся роды. Обессиленный организм задержал беременность до 44 недель. Никто не знал, быть может, ребёнок уже и не был жив, судя по тому, что мать была практически без чувств. Позднее, в госпитале Смоленской области, на свет появится живая девчушка, истощённая, но живая.

До конца войны оставались считанные месяцы, ребёнок набирался сил и Широчка мечтала вернуться в Ленинград. Душа терзалась неизвестностью, она не знала, что с сыновьями. Она пела колыбельную дочери и заливалась горькими слезами. Она пыталась вспомнить, как она оказалась в этом мире боли и пороха, а на ум всё время приходила та последняя шалость и висящая безжизненная рука деда. Шира достала кожаный ридикюль, достала свиток и поднесла его ко лбу младенца, с верою в сердце, просила защитить дитя и восстановить мир.

Шира неистово молилась все дни блокады, от свитка веяло таким теплом и надеждой, что передать на словах это невозможно. Этот пергамент и листки рукописного текста она привязывала к телу, под обстрелом, когда на крыше тушила зажигалки.

Ей казалось, что если её убьют, то пусть с этими листками, тогда она сможет их вернуть деду. Светало, нужно было идти на работу, она передала дочь соседке по комнате и вышла. Они работали на оборонном заводе по очереди, чтобы иметь возможность следить за детьми.

Возвращение

Уже отгремел День Победы, колонны возвращенцев брели тут и там. Пешком, на попутном транспорте, на телегах и поездах, люди возвращались к мирной жизни. Родной дом был разрушен и Шира решила проситься на ночлег к матери, потом она двинется дальше, сыновья ждали её, тетка сберегла их даже в оккупации.

На пороге их дореволюционной квартиры стоял Евгений, красивый утонченный молодой человек, за его спиной был виден мольберт.

Брат пустил её и был рад видеть сестру живой. Он рассказал о смерти матери, работавшей до 1942 года на заводе, погибшей под обвалом. Они обнялись, как самые близкие люди, к ним прижалась и Дина, сестрёнка, как две капли воды похожая на мать.

Через неделю Шира двинулась в путь, чемоданчик и дитя, вечно насупленная, немая девчушка. Она не умела улыбаться, она не понимала слов любви, иногда смотрела в точку и её передергивала судорога.