Парк Пермского периода

– В воскресенье у нашего Силыча в гостях будет начальник жандармского управления, – тихо сказал он Прошке в минутку перерыва между партиями соли на цырене. Высохшую сгрузили в мешки, а новый рассол лился чуть не по капле – скважина на глазах пустела.

– И что? Что, Андрей? – прошептал Прошка, уже чуя неладное.

– А то. Подорву его к чертовой матери! – сплюнул Андрей под ноги помертвевшему Прошке.

– Как… подорвешь? – прошептал Прошка. – Чем?

– Чем-чем. Бомбой! – оскалился Андрей. – И так его земля лишний год носит, уже черти на том свете заждались.

Лишь бы через оцепление прорваться.

– Какое оцепление?

– Жандармское, – сквозь зубы пояснил Андрей. – Жандармы своего охраняют. Боятся, что с ним, как с Богданвичем, что-нибудь случится.

– А… за что ты его? – прошептал Прошка.

– За что? – хмыкнул Андрей. – За Ленский расстрел – слышал о таком? На Ленских золотых приисках рабочие жалованья не получили – их расстреляли из винтовок, триста человек на тот свет отправили.

У меня там два друга погибли. А тот, кто команду «огонь» отдал – сейчас у нас начальник жандармерии. Думаешь, когда Силыч сользавод закроет – что-то другое будет? Скважине конец, людей на улицу.

– Дальняя скважина еще работает, – возразил Прошка. Не нравился ему этот разговор.

– Рабочим на Дальней жалованье на три четверти срежут, – тихо сказал Андрей. Потому что «Не нравится – иди»…

– «На выход», – продолжил Прошка.

Сильно напугал его этот разговор.

И когда Андрея перед первым мая арестовали – Прошка даже обрадовался. Но Андрей, когда здоровенный жандарм в белом мундире крутил ему руки, так и впился в Прошку взглядом, словно кнутом обжег! Будто понукаемый невидимой рукой, в ночь накануне первого мая Прошка покинул душный барак, пробрался на берег Камы и достал из тайника бомбу…

В кусты Прошка залег с раннего утра – в зябкой темноте крадучись перелез через высоченный забор, где жил Артемий Силыч.

Выбрал сирень погуще, и чтобы веранда была как на ладони.

Бомба неприятно оттягивала карман.

«Этой штукой можно весь утес взорвать, – вспомнились слова Андрея. – Ничего страшного, за меня не бойся. Подожгу запальную трубку, время до взрыва – девять секунд. Это очень много. Досчитаю до трех, брошу в дом – и деру!»

И спички в том же кармане. Засовывая их туда, Прошка нащупал что-то еще, но не стал вынимать и разглядывать – не до того было.