В огонь и в воду

Другая, с ротиком похожим на гранатовый цветок и с мантильей на плечах, положила рядом с картами кожаный стаканчик, из которого высыпались шесть белых игральных костей.

– А вот вам, господа, для перемены удовольствия, – сказала она, стреляя глазками во все стороны.

Все общество, проходимцы и дворяне, некоторые совсем еще молодые, а другие уж с сединой, уселось вокруг стола. Когда к ним подходил граф Гедеон, одна из красавиц повисла у него на руке и сказала заискивающим голосом:

– Если вы выиграете, а счастье всегда в ладу с доброй славой, вы уделите мне из выигрыша на атласное платье? Ваша милость не останется в убытке.

Другая, еще более развязная, омочила свои розовые губки в стакане и, подавая его графу, сказала ему на ухо:

– Выпейте это вино, которое искрится, как любовь в моих глазах; это принесет вам счастье, а если вы через меня выиграете, то ведь будет же мне жемчужное ожерелье с рубинами? Жемчуг за мои зубы, а рубины – за мои губки.

Все прочие дамы тоже вертелись около него, и каждая, в свою очередь, также что-нибудь у него выпрашивала; а он обещал все, чего они хотели.

– Сто пистолей для начала на пиковую даму!.. Пиковая дама брюнетка, как и ты, моя милая, и если она выйдет, то и на твою долю достанется!

Граф стал метать карты; дама пик проиграла.

– Червонная дама блондинка, как ты, моя прелесть, сказал он весело, обратившись к другой соседке: двести пистолей на ламу червей, и если она выиграет, я высыплю их тебе в ручку.

Опять стали метать карты, и червонная дама тоже не выиграла…

– Не отставай! – сказала брюнетка.

– Продолжай! – сказала блондинка.

Игра пошла живо и скоро. Когда граф де Монтестрюк выигрывал, хорошенькие розовые пальчики протягивались к кучке золота, которую он подвигал к себе, и брали себе, сколько хотели. Когда он проигрывал, ножка дам сердито стучала по полу.

Через час из первого мешка не осталось ничего. Граф бросил его далеко за себя.

– Продолжай! – сказала блондинка.

– Не отставай! – сказала брюнетка.

Но графа Гедеона и не нужно было подзадоривать. В жилах у него был огонь, а в глазах сверкало золото.

– На четыре удара весь мешок, – крикнул он: – и по пятисот пистолей удар! Но теперь – в кости.

Он схватил дрожащей рукой один из стаканов и тряхнул им.