В огонь и в воду

Молодой человек большего роста с рыжими усами и ястребиными глазами взял другой стакан и тоже тряхнул.

– Согласен на пятьсот пистолей, – сказал он; – если я и проиграю, то отдам вам назад только то, что у вас же выиграл.

Кости упали на стол. Все головы наклонились вперед, дамы приподнялись на носки, чтоб лучше видеть.

– Четырнадцать! – крикнул граф Гедеон.

– Пятнадцать! – отвечал человек с рыжими усами.

В четыре удара граф проиграл второй мешок. Он бросил его на другой конец залы.

– У меня есть еще третий, – воскликнул он и, развязав его, высыпал золото перед собой.

– Последний-то и есть самый лучший! – сказала красавица с черными волосами.

– На два удара последний! – сказала блондинка. Граф сунул руки в кучку и разделил ее пополам.

– Кому угодно? – спросил он.

– Мне! – сказал капитан с рубцом на лице… – Тысяча пистолей! да этого не заработаешь и в двадцать лет на войне.

– Так марш вперед! – крикнул граф Гедеон и подвинул вперед одну из кучек.

Настало мертвое молчание.

– Семь! – сказал он глухим голосом, сосчитав очки.

– Посмотрим! кто знает? – сказала брюнетка.

Капитан в свою очередь бросил кости.

– Семь! – крикнул он.

– Счастье возвращается! – сказала блондинка. – Поскорей бросай, чтоб оно не простыло.

Граф бросил.

– Шестнадцать! – крикнул он весело.

– Семнадцать! – отвечал капитан.

Граф де Монтестрюк немного побледнел: первая кучка уже исчезла, но он тотчас же оправился и, подвигая вперед другую, сказал:

– Теперь идет арьергард!

Это был его последний батальон; у всех захватило дыханье. Оба противника стояли друг против друга; разом опрокинули они свои стаканы, и разом их сняли…

У графа было девять; у капитана десять.

– Я проиграл, – сказал граф.

Он взял мешок за угол, встряхнул его и бросил на пол. Потом поклонился всей компании, не снимая шляпы, и твердым шагом вышел из комнаты.

II

Ночное свидание

Если бы граф Гедеон, уезжая из Монтестрюка, вместо того чтоб ехать в Лектур, поехал по дороге, которая огибала замок, он бы заметил, что свет от месяца, как уверял Франц, на стекле в комнате графини, не исчезал и даже не слабел, когда месяц скрывался за тучей. Этот огонь дрожал на окне башни, стена которой была выведена на отвесной скале; внизу этой башни не заметно было никакого отверстия.