Двое на краю света

 – Вы вообще понимаете, на что так настойчиво и с большим упорством подписались, Павла Александровна? Вам предстоит много работы, и не только лаборантской, традиционно у нас младший научный состав выполняет множество дел и поручений. А как вы переносите качку? У вас нет морской болезни? А холод и постоянный ветер? А проживание в маленькой каюте вчетвером и полная невозможность уединения? И еще масса «сюрпризов» такого же порядка, с которыми вам придется сталкиваться. Вы уверены, что готовы к этому?

– Ничего, Пал Андреич, я потерплю, – уверила я, не испугавшись предупреждения.

– Посмотрим, – прозвучало в его голосе нечто туманное, но очевидно предвещающее грядущие неприятности. Поменяв позу, Краснин облокотился о стол, взял папку с моими документами, пролистал ее и задал следующий вопрос: – У вас маленький ребенок, вам есть на кого его оставить? Как только мы отойдем от причала, будет поздно передумывать, и если вы станете постоянно беспокоиться о ребенке, это может отразиться на вашей работе, и не только на ней.

Есть еще и такая вещь, как психологическая атмосфера в коллективе, который замкнут на продолжительное время в одном пространстве. И ваше настроение вполне может передаться участникам экспедиции и сказаться на общей работе.

– Мой ребенок в полной безопасности и находится с родными людьми, так что мне беспокоиться не о чем. Разумеется, я буду ужасно по нему скучать, но на работе это не отразится, обещаю вам. И перестаньте меня пугать и стращать, Павел Андреевич, решение уже принято и мной и вами, осталось только воплотить его в жизнь.

– Ну, идите, воплощайте, – не самым довольным тоном напутствовал он, протягивая мне папку с моими документами и еще какой-то лист. – Сейчас вы пойдете в координационный штаб экспедиции, вот здесь все написано: куда и к кому, они уже в курсе про замену Вилковой на вас. Возьмете расписание подготовительных мероприятий, они вам объяснят, где, что и когда будет происходить. – И попрощался, тоже без особой радости в голосе: – Ну что ж, удачи вам, госпожа Шротт.

– И вам того же, – не удержалась я от легкой формы ерничества.

Следующие десять дней превратились для меня в сплошное, непрекращающееся действие, в котором стремительно неслись дела, обязанности, люди, города-вокзалы, и мне казалось, что этой карусели нет конца.

Несколько раз я смоталась в Москву в перерывах между бесконечными многочасовыми инструктажами по технике безопасности, учениями по той же безопасности, сдачами каких-то нормативов.