Книга 3. Без названия

– Я хотел кое о чем спросить. Можно?

Артем, отложив все в сторону, повернулся к Антону:

– О маме?

– Да.

– Спрашивай.

– Вчера… – Антон откашлялся, чтобы не хрипеть, – ты так смотрел на маму, – и замолчал.

– Вчера я смотрел на маму – это констатация факта. Ты собирался задавать вопрос. Задавай. – Артем понимал, что силы не равны, что перед ним всего лишь ребенок, но для того, чтобы выжить, надо отвечать за слова и поступки.

– Почему ты так смотрел?

– Вот. Теперь я услышал конкретный вопрос.

Ответ: потому что мне нравится твоя – ваша – мама, – после паузы Артем добавил, – я не против поухаживать за ней, да не знаю, с чего начать. Элементарного о ней не знаю: какие фильмы и музыка ей нравятся, какие цветы любит, любимый цвет, о чем мечтает. Она все время занята, редко бывает отвлечена интересным занятием, не считая вчерашнего случая.

– Она хорошая, и добрая… – Антон опустил глаза и замолчал.

– Антон, – Артем нахмурился, – в чем дело?

Мальчик помотал головой: ни в чем.

– Ну-ка, выкладывай, – приказал Артем.

– Мама очень хорошая, только из-за своей доброты… из-за нас… не смогла устроиться в жизни.

Артем не стал уточнять, но ждал продолжения. Антон набрался храбрости и сказал:

– Я знаю.

– О чем?

Мальчик поднял глаза:

– О том, что все мы усыновленные, а не родные.

О как! Так! И как реагировать на такое признание?! Артем потянулся за трубкой, долго выбивал ее – и так чистая – долго набивал табаком, долго раскуривал. Наконец, спросил:

– Давно?

– Полтора года.

– Откуда?

– От бабушки.

– А мальчишки?

– Вовка точно нет, Димка – не знаю. Я не спрашивал.

Артем докурил трубку, выбил пепел.

– Жизнь, порой, закручивает в такой переплет… У тебя нет родителей – у меня были дети – два сына, а сидим мы с тобой тут и сейчас: ты – мой сын, я – твой отец. Вот так!.. А мама у тебя замечательная…

– Да чтоб тебе!

Разговор прервался самым необычным способом. Артем с Антоном переглянулись и направились в коридор, посреди которого Маша ругалась со стиральной машинкой, потому что «Малютка» отказывалась стирать белье.

С точки зрения техники, за продолжительные годы неимоверно тяжелого труда она заслужила выхода на пенсию и по выслуге, и по старости, и по износу, и отдыха, а лучше – забвения где-нибудь в сараюшке.

– Ну, как это понимать? Выплескивает воду и все.

С этими слова Маша в сердцах бросила половую тряпку на пол. Она вытирала его перед этим дважды.