Книга 3. Без названия

Первый раз подумала, что воды плеснула больше, чем обычно. Второй раз – может, заложила белья на такое количество воды много, но теперь-то что? Артем посмотрел на кучу грязного белья – вот незадача: Маше два дня с восьми до восьми.

– Маша, я, конечно, посмотрю старушку, но не ожидай чуда. Давай сделаем так. Завтра отвезу тебя на работу, куплю новую машинку и все выстираю. Хорошо?

– Нет. – Маша резко разогнулась, чтобы отжать тряпку в ведро, заодно дунуть на волосы – чего выбились. – А ты чего на мокром? – она только увидела, что Вовка стоит как раз в луже.

Артем под мышки поднял младшего: с носков капало. Самому бы не утонуть – переступил на сухие половицы.

– Замечательно, еще и в погреб натекло! – Маша быстро собирала воду, но все услышали, как капает вода с половиц в подвал: полы так себе.

– Антон, помоги, – Артем показал на ноги Вовки – снимай носки. – Теперь…

Потом общими усилиями остановлен, машинка оставлена в покое (Артем разобрал ее, но собирать не стал – чинить там нечего, один износ в прямом смысле, странно, что она вообще работала).

Теперь Артем переставлял банки в подвале – ерунда, а вот картошка – плохо. Наверху Маша стирала вручную. На предложение Артема оставить до завтра так зыркнула, что он молча отправился в подвал. Спустился Антон с газетами: мама сказала застелить картошку, газеты частично впитают влагу, а завтра их собрать. Хорошо.

– Ты не передумал? – спросил Антон перед тем как покинуть подвал.

Артем понял: ухаживать, почесал бороду, улыбнулся – нет, сынок.

Чертова машинка! А все Антонина Ивановна! Ей богу, это все она! Ведь до разговора с ней машинка работала исправно, ну, иногда, кулачком по мотору стукнешь – и работает себе. Маша встала, как, впрочем, и легла, накануне, в отвратительном настроении. Ехала молча. Артем не стал спрашивать ее разрешения отвезти на работу, попутно купить стиральную машинку, просто завел машину и открыл дверь, когда девушка вышла из дома. Что он подумает? Ну, Антонина Ивановна!

А все потому, что в последнее свое дежурство Маша попала со старой санитаркой Антониной Ивановной, дремучей пенсионеркой, но работающей – жить-то хочется, а на минималку никак! Антонина Ивановна была словоохотливой старушкой, Маша ей нравилась, поэтому считала своим долгом иногда учить уму-разуму девушку.

– Ох, Машка, простая ты душа! – говорила она в тот вечер. – Да будь ты немного поумнее, похитрее. Жизнь-то неизвестно какая впереди ждет.