Чернокнижник. Три принципа тьмы

Он частенько бывал здесь, сходя на берег, сидел, прислушиваясь к гомону матросни, перекидывался парой ничего не значащих шуток с Плутом, и уходил, чуть пошатываясь, совершенно довольный.

Однако, сейчас пьянствовать в его планы не входило. Он вообще не хотел задерживаться на берегу – у него были дела в море, куда извечно звало его сердце, были дела на судне, к которому он был привязан всей душой. Сюда его гнала лишь суровая необходимость, почти обязанность узнать хоть что-нибудь о человеке, некогда плававшем под его началом, но печально закончившим свои морские приключения с клеймом на плече.

– А, капитано! – жизнерадостно приветствовал зашедшего в харчевню человека Плут, – Давай-давай, сюда, я тебя сегодня дивным пойлом угощу! Говорят, моряки только его и хлещут – виски называется, а мне по случаю завезли парочку бутылок…

– Уймись, Плут, – капитан сдвинул густые брови и быстро скользнул пальцами по подбородку, где красовалась маленькая, окладистая бородка, – Мне не до пьянки, я по делу к тебе.

Скажи, ты по-прежнему держишь на крайний случай десяток-другой я?голов?

Трактирщик посерьезнел; его белесые, ощипанные брови сошлись у переносицы.

– Кого тебе надо выследить?

– Да мне не выследить… – капитан тяжело вздохнул, – Ходил пару лет назад под началом моим парнишка один. Мартыном звать. Схватили его, клеймили, с тех пор я его не видал… Есть у меня подозрения – как бы не случилось с ним чего. Сумеешь выяснить – получишь золотой.

– «Золото-ой»… – врастяжку повторил Плут и, прищелкнув языком, неодобрительно покачал головой, – Мало платишь, капитан. Информации немного, искать долго придется, за такое бы и надбавить слегка.

Капитан раздраженно махнул рукой.

– Фракасо! Ну, ты и барыга, Плут, полностью имя свое оправдываешь! Сочтемся, не обижу я тебя, ты мне только парня найди.

Плут поправил повязку на левом глазу, и прищурил правый. Он был самым настоящим хозяином харчевни для пиратов – неопрятный, в разодранных лохмотьях, со здоровенной золотой серьгой в ухе, да еще и одноглазый.

Последнее, правда, у завсегдатаев вызывало сомнения – ходили слухи, что хитрец просто набивает себе цену, прикидываясь калекой. Если бы вдобавок к глазу Плут еще и неожиданно «лишился» ноги, никто бы не удивился.

– Десять золотых, капитан, – хрипло прокаркал он, – И это только задаток, за меньше и не возьмусь! Гони монету.