Чернокнижник. Три принципа тьмы

Капитан в сердцах сплюнул на стойку и, выудив из левого кармана широких штанов мешочек, аккуратно развязал его, принимаясь отсчитывать монеты. Плут жадно считал, провожая каждую алчным взглядом и, насчитав не десять, а целых двенадцать, пришел в совершенный восторг. Впрочем, капитан быстро понял свою оплошность и две лишние монеты забрал. Лицо трактирщика вытянулось от разочарования.

– Жадюга ты, капитан, как есть жадюга, – он обреченно вздохнул, сгребая золото под прилавок, – То я не знаю, что трюмы твои от золота ломятся, куда тебе его столько? Нехороший ты человек, ой, нехороший! Нет бы подкинул несчастному калеке на бедность…

– Будешь зарываться – лишу второго глаза, – очень спокойно предупредил капитан, легонько скользя кончиками пальцев по эфесу шпаги на боку.

Плут сразу притих и, даже как-то съежившись за стойкой, недовольно проворчал:

– Ладно уж, по старой дружбе… Как говоришь, парня-то звать твоего, меченного этого?

– Мартын, – капитан сдержал вздох. Каждое произнесение этого имени отдавалось неясной болью в сердце и ему это не нравилось.

– Ищи, трактирщик, ищи внимательно! У него внешность приметная – сам невысок, но силен, уши оттопыренные, а на плече метка. И еще одна есть, пониже локтя, вот тут… – капитан ткнул себя в середину предплечья, – Компас.

– Компас? – Плут, прохиндей по сути, и по призванию, заинтригованно прищурился, – Печать редкая. Уже не будет ли он один из…

– Молчи! – капитан, подавшись вперед, зажал болтуну рот широкой ладонью, – Твое дело – искать, Плут! Искать, а не болтать понапрасну! Если узнаю, что пошли разговоры о Мартыне – голову тебе сниму, да на грот-мачте повешу на радость чайкам! Все усвоил?

Трактирщик тяжело сглотнул и поспешно кивнул.

Он знал, как знали и другие, что слова у капитана с делом не расходятся.

– Одного я понять не могу, Богдан, – он впервые обратился к собеседнику по имени, и тот недовольно скривился, – Как ты почуял-то, что беда с твоим парнем? Беда же с ним, верно я понимаю, раз ты разыскивать его бросился? Я-то ту историю помню, его ж в порту здесь повязали, да потащили к судье, а тот и велел клеймить бедолагу.

Года два уж прошло, и вдруг ты спохватился – с чего вдруг?

– Не твоего ума дело, – капитан резко отвернулся, поправляя треуголку, – Ищи. И, как что узнаешь – пошли ко мне ягола. Мы недалеко будем.

– Есть, капитан, – Плут неумело козырнул и, криво ухмыляясь, склонился над ящиком, куда ссыпал деньги, принимаясь скрупулезно пересчитывать их.