Перчатка Соломона

Должно быть, ее облик и был призван вызывать такую реакцию, она должна была внушать трепет и уважение, чтобы полноценно и полноправно управлять делами вверенных ей домов, и молодой человек, отдавая себе отчет в том, что ему надлежит каким-то образом растопить окружающий ее лед, уже начинал сомневаться и в собственных способностях к обольщению. Впрочем, в них он никогда не был особенно уверен.

– Я прошу прощения… Хотел обратиться к вам с просьбой.

– Ничего не покупаем, – коротко отреагировала явно понявшая его по-своему дама.

Фельдшер сдержал вздох. Это делать после бесконечного общения с надоедливым блондином он научился мастерски.

– Нет-нет, я ничего не продаю, – Кевин улыбнулся, стараясь придать улыбке как можно больше очарования, – Я хотел спросить… Могли бы вы подсказать, в какой квартире проживает Джек Кирас? – сказал, и затаил дыхание в ожидании ответа.

Монументальная дама, по сию пору не проявлявшая способности двигаться, неожиданно пошевелилась. На чело ее набежала хмурая туча.

– Мы не предоставляем сведений о жильцах.

– Да-да-да, конечно, – видя, что вместо того, чтобы очаровать даму, он произвел на нее решительно противоположное впечатление, Кевин заторопился, – Но тут, понимаете, такая глупая ситуация возникла… Я приехал к другу, он недавно переехал и дал мне новый адрес, а в квартире, которую он называл, говорят, что таких тут нет. Вот я и подумал, может, вы могли бы…

– Молодой человек, – дама, очень явно теряя терпение, вся заколыхалась в начинающем просыпаться в ней негодовании, – Это не имеет отношения к моим прямым обязанностям, но я бы советовала вам в таком случае позвонить вашему другу и не отрывать меня от работы.

Фельдшер поник.

– Простите, я… Конечно, вы правы, но дело в том… Он пригласил меня к себе несколько дней назад, и с тех пор не отвечает на звонки, я беспокоюсь о нем! – он умоляюще прижал руки к груди, – Прошу вас… Я понимаю, вы очень занятой человек, но молю вас потратить на меня немного времени.

Лесть была грубой, почти примитивной, и Кевин знал это. В целом, он уже был морально готов сдаться и, изобразив величайшую скорбь, удалиться с глаз этой непрошибаемой дамы, уверенный, что в столь примитивную ловушку она не попадется… Но она попалась.