Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

Голоса, смутно доносившееся до его довольно острого слуха со стороны окна гостиной, настороженно смолкли. Мужчина, замерший возле входной двери, быстро облизал губы. Он знал, какие мысли сейчас возникли в головах обитателей старинного строения, буквально кожей чувствовал охватившее их напряжение и, прекрасно сознавая, до какой степени коварной и даже, возможно, где-то подлой была его провокация, тем не менее, не пытался ничего исправить.

Иногда у него бывало такое настроение, ему нравилось пугать ничего не подозревающих людей, особенно, если впоследствии их ждала радость.

Он любил создавать эти контрасты впечатлений и, услышав сейчас за дверью уверенные, четкие шаги, немного отступил, догадываясь, что дверь сейчас будет распахнута резко.

Он не ошибся. Деревянная створка, взвизгнув скорее от силы, с которой была распахнута, нежели из-за несмазанных петель, рывком открылась и перед неожиданным визитером оказалось напряженное, настороженное молодое лицо в обрамлении черных волос.

На несколько секунд повисло молчание. Человек, распахнувший двери замка, молча созерцал вновь прибывшего, разглядывал его с весьма странным выражением лица, казалось, прикидывая, убить его или обнять.

Наконец, приняв по здравом размышлении соломоново решение, он гневно выдохнул и, отбросив назад копну длинных, черных, как смоль волос, завивающихся легкими кольцами, упер одну руку в бок. В этот момент молодой человек – а пришедший знал, с кем намеревается разговаривать – был до крайности похож на девушку: серо-зеленые глаза его, в обрамлении темных густых ресниц были широко распахнуты, пухлые губы немного приоткрылись от возмущения, и даже на бледном, фарфоровом личике проступил нежный румянец самого искреннего негодования.

Поза его лишь подчеркивала сходство с особой женского пола и разве что одежда, плотно облегающая худощавое, хотя и не худое, а довольно сильное и подтянутое тело, выдавала принадлежность этого человека к мужскому полу.

– Ты сюда из палаты сумасшедших пожаловал? – негодование в его хриплом, басовитом голосе, категорически не соответствующем общему облику, услышать можно было бы за километр, а собеседник находился рядом. Закусив губу, он невинно пожал не занятым плечом и, изо всех сил стараясь изобразить самую, что ни на есть, искреннюю наивность, захлопал глазами.

– Я просто постучался, прежде, чем войти.